— Боюсь, вам известно обо мне больше, чем мне о вас.

— Простите меня. Мое имя мисс Генриетта Баррет. — Она протянула ему руку. Нед взял ее руку и чуть помедлил, решая, как ему лучше поступить с ней: пожать или поцеловать — все же выбрал последнее.

— Я очень рад познакомиться с вами, мисс Баррет, — сказал он, — хотя должен признаться, несколько озадачен столь ранним визитом.

— Я — гость в вашем доме, — объяснила она, — ваша матушка опекает меня этим летом на светских раутах.

Он отодвинул для нее стул.

— На самом деле? В таком случае смею предположить, вас ждет ошеломляющий успех.

Садясь за стол, она лукаво посмотрела на него.

— Ошеломляющий.

— Ах да. Все эти букеты, должно быть, предназначены вам.

Она пожала плечами.

— Я немного удивлена тем, что ваша матушка не предупредила вас обо мне. Или почему этого не сделала Белл? Она так много рассказывала мне о вас.

В душе он сразу же сник.

— Вы и с Белл уже подружились? — Он с сожалением почувствовал, как все его надежды на флирт с этой девушкой исчезают как дым.

— Да. Белл — самый лучший друг на свете. — Генри положила немного яичницы на тарелку и повела носом. — Надеюсь, она не остыла.

— Ее можно подогреть, — сразу же ответил он, подзывая слугу.

Генри попробовала немного.

— В самый раз.

— Что же Белл рассказывала обо мне?

— То, что вы очень милый и очень стараетесь создать себе репутацию распутника.

Нед подавился тостом.

— С вами все нормально? Налить еще чаю?

Все нормально, — отдышавшись, сказал он. — Она и это вам рассказала?

— Убеждена, что это как раз то, что сестры обычно говорят о своих братьях.

— Думаю, вы правы.

— Надеюсь, я не разрушила ваших планов завоевать мое сердце? — весело спросила Генри.

— Только не думайте, что я слишком высокого мнения о своей внешности и жду, что любой захочет завоевать мое сердце. Просто я подумала, что вам это могло показаться легко осуществимым по причине удобства.

— Удобства? — растерянно переспросил он.

— Учитывая, что мы будем жить под одной крышей.

— Послушайте, мисс Баррет…

— Генри, — вставила она, — пожалуйста, зовите меня Генри. Как все.

— Генри, — пробормотал он. — Ну конечно же, глупо было ожидать другого имени.

— Оно подходит мне больше, чем Генриетта. Не правда ли?

— Совершенно согласен с вами, — с большим воодушевлением подтвердил он.

Она положила в рот кусочек яичницы.

— Ваша матушка настойчиво продолжает звать меня Генриетта, но только потому, что так зовут вашего отца. Но я вас перебила.

Он моргнул.

— Правда?

— Да. Кажется, вы сказали; «Послушайте, мисс Баррет», — и после этого я перебила вас и попросила называть меня Генри.

Он снова моргнул, пытаясь восстановить ход своих мыслей.

— Ах да. По-моему, я собирался спросить: говорил ли вам кто-нибудь, что вы весьма откровенны?

Она рассмеялась:

— Все так говорят.

— Это нисколько не удивляет меня.

— Меня тоже. Данфорд постоянно твердит мне о том, что у хитрости есть свои преимущества, но мне никогда не удавалось удостовериться в этом. — Она тут же в душе начала ругать себя за упоминание в разговоре Данфорда. Меньше всего на свете ей хотелось не то что говорить, даже думать о нем.

— Вы знакомы и с Данфордом?

Она проглотила кусочек ветчины.

— Он мой опекун.

Нед поперхнулся и прикрыл рот салфеткой.

— Данфорд — опекун? — не в силах поверить этому переспросил он.

— Другой реакции я не ожидала. — Генри покачала головой. — Очевидно, Данфорд, по всеобщему мнению, не очень-то годится в опекуны.

— Конечно, можно сказать и так.

— Я слышала, что он — законченный распутник.

— Вот это уже ближе к истине.

Она нагнулась вперед, ее серебристые глаза дьявольски засверкали.

— Белл говорит, что вы очень стремитесь завоевать такую же репутацию, как у него.

— Белл слишком много говорит.

— Смешно, Данфорд говорил теми же словами.

— Это совсем меня не удивляет.

— Знаете, о чем я думаю, Нед? Ведь я могу называть вас так?

Его губы чуть дрогнули в улыбке.

— Конечно.

Она покачала головой.

— Вряд ли вам хорошо удастся роль развратника.

— В самом деле? — спросил он, растягивая слова.

— Да. Видно, что вы очень стараетесь. Вы только что произнесли «на самом деле» с достаточной долей снисхождения и этакой вселенской усталости, столь характерной для подобных мужчин.