– Мы не допустим, чтобы банда ублюдков оскверняла могилы наших предков!
– заорал Вехутти.

– Мы не допустим, чтобы убийцам воздавались посмертные почести!
– закричал Нильд в ответ и поднял свою бластерную винтовку.
– А теперь прочь с дороги!

Вдруг решетка водостока в сухом фонтане отодвинулась, оттуда наверх выбралась Сериза и бегом бросилась к враждующим группам.

– Не надо!
– закричала она на бегу.
– Так нельзя!

– Сериза!

С этим криком Оби-Ван прыгнул вперёд. В тот же миг раздались выстрелы. В замешательстве Кеноби не увидел, откуда стреляли.

Но выстрелы достигли цели. Глаза Серизы широко раскрылись, когда бластерный огонь ударил её в грудь. Девочка медленно опустилась на колени. Оби-Ван подхватил её, когда она уже начала падать назад.

– Сериза!
– закричал он.

Свет в её зеленых глазах угасал.

– Ты будешь жить!
– крикнул он, как безумный.
– Ты слышишь меня? Тебе не нужна удача, Сериза!

Он поднял свою ладонь. она тоже попыталась, но её рука упала. Глаза девочки уже смотрели мимо него.

– Нет!!
– заорал Оби-Ван.

Дрожащими пальцами он попытался найти её пульс. Толчков крови не было, не было даже самого слабого биения.

Мальчик сам будто впал в агонию. Он смотрел на Нильда и Вехутти, но не мог произнести ни слова. Он словно потерял дар речи.

Слёзы залили его лицо, когда боль разрослась и захватила каждую частичку его ума и души. Это казалось невыносимым. Его тело просто не могло вместить такую боль, оно был раздавлено и разорвано страданием. И при этом он знал, что это только начало.

Страшная весть о смерти девочки волнами разошлась по всему городу. Сериза была символом мира. Её смерть тоже стала символом.

Но не символом примирения.

Каждая сторона использовала её трагическую смерть в собственных целях. Для Старших случившееся стало символом безответственности и безрассудства Молодых. Для Молодых - символом упорства в ненависти Старших. В смерти девочки каждая группировка обвиняла другую.

Нильд не был на похоронах Серизы. Её прах теперь находился в Зале Памяти, где покоились её родители.

Молодые и Старшие сейчас были разделены враждой, как никогда. Хотя и Вехутти, и Нильд не показывались в городе, их сторонники патрулировали улицы и были теперь открыто вооружены. С каждым днём обе стороны набирали всё больше поддержки. По городу ходили слухи, что война неизбежна.

Оби-Ван знал: Сериза пришла бы в ярость, если бы узнала, что её смерть стала поводом к войне. Но он не мог бороться с мнениями и символами. Он мог только горевать.

Оби-Ван остался один, лишь тоска по Серизе была с ним всё время. Как только он открывал глаза, он сразу чувствовал это. Будто из его тела вынули душу, и осталось пустое зияющее пространство. Он бродил по улицам, удивляясь, как люди могут есть, ходить за покупками, просто жить, когда Серизы больше нет.

Он переживал её смерть снова и снова. Постоянно спрашивал себя, почему не смог бежать быстрее, или не оказался с ней рядом раньше, или не смог предвидеть, что она будет там?.. Почему он не смог перехватить огонь бластера?

А потом он видел боль в её прозрачных глазах, когда в неё ударили выстрелы, и ему хотелось кричать и колотить кулаками в стены. Ярость сжигала его с той же силой, что и горе.

Утрата Серизы мучила его каждую минуту, каждую секунду. Знание того, что он уже никогда не сможет поговорить с ней, причиняло ему боль. Ему так не хватало Серизы, своего друга… Он всегда будет скучать по ней, в его памяти она всегда будет живой.

Но они так много не успели сказать друг другу…

И Оби-Ван продолжал свои бесцельные прогулки по городу. Он ходил до тех пор, пока мог оставаться на ногах, пока мог держать глаза открытыми. Потом он спал, сколько удавалось. А когда просыпался, снова выходил на улицу.

Проходили дни. Он не знал, как выбраться из этого горя. Однажды он очутился на площади, которой заканчивалась улица Славы и где погибла Сериза. Кто-то вывесил транспарант, растянув его между деревьями.

ВОЕВАТЬ И ОТОМСТИТЬ ЗА СЕРИЗУ

В душе у Оби-Вана что-то оборвалось. Мальчик подбежал к транспаранту и подпрыгнул, чтобы сорвать его. Было трудно сладить с таким твёрдым материалом, но Кеноби схватил его и с болью в пальцах рвал и рвал, пока не остались мелкие клочья.

Нельзя использовать память о Серизе подобным образом! Он должен этому помешать. Ему нужно взять своё горе и любовь к ней и бороться, чтобы остановить это.

Он обязан поговорить с Нильдом. Больше никто не поможет ему.

Оби-Ван нашёл Нильда в туннелях, в камере, далеко от того склепа, где они встретились впервые. Эту каморку они иногда использовали в качестве склада. Нильд с опущенной головой сидел на скамье.