– Государь…

– Не называй меня так; здесь я отец твой – не более! Но ради самого неба, выведи меня из беспокойства и докажи, что мне не придется краснеть за тебя.

– Я вам все скажу, государь… отец мой, – прибавила она, понижая голос. – Благословляю небо, пославшее вас ко мне на помощь.

Смущенная и краснеющая, она готовилась начать признание, но в эту минуту подбежала Марианна, крича, что крестьяне возвращаются.

Она говорила правду.

Иеклейн встретил беглецов и повел их вперед вместе со своими людьми.

Лучше вооруженные и более смелые, чем крестьяне колдуньи, товарищи Иеклейна, не долго думая, бросились на защитников Маргариты.

Максимилиан пустил свою лошадь против зачинщиков. Двое или трое из них пали под его страшным мечом.

Двое вооруженных, сопровождавших его, и старый Карл храбро поддерживали его, но были подавлены многолюдством.

В ту минуту, когда Иеклейн хотел овладеть Маргаритой, Карл бросился между ними. Более ловкий и сильный, чем старый солдат, трактирщик освободился из его объятий и смертельно поразил верного слугу.

Максимилиан повалил несколько человек, которые хотели сбить его с седла, бросился на помощь своей дочери, и обменялся с Иеклейном несколькими ударами.

Знаменитый между современниками своей ловкостью во всех телесных упражнениях, император нашел в Иеклейне страшного противника по силе и ловкости.

Атакованный разом со всех сторон, Максимилиан защищался, как лев. Один из крестьян ударом косы подрезал под коленки его лошадь. Лошадь повалилась и увлекла за собой императора.

Максимилиан, обремененный своим вооружением, не успел еще подняться, как товарищи Иеклейна бросились на императора и связали его.

Они хотели тотчас же убить его и тем отомстить за смерть своих товарищей, но Иеклейн, которого поразила храбрость неизвестного рыцаря, приказал пощадить его жизнь и только покрепче связать его.

– Иеклейн! – воскликнула Марианна, бросаясь к своему двоюродному брату, которого она узнала по голосу.

Он сделал нетерпеливое движение и тихим голосом сказал Францу:

– Отведи, волей или неволей, мою сестру к твоей матери.

– Сударыня, – начал Иеклейн, – простите мне мое…

– Негодяй! – прервала с негодованием Маргарита. – Запрещаю вам говорить со мной.

– Я буду говорить! – воскликнул он. – Да, Марианна сказала правду: я вас люблю!.. Эти слова, произносимые мной, не нравятся вам… Если бы были сказаны каким-нибудь придворным кавалером, вы бы их выслушали с улыбкой, не правда ли? О! Не делайте такой презрительной мины. Прошло время, когда один ваш взгляд заставлял меня дрожать и краснеть как ребенка. Я вас люблю, но я не боюсь более вашего гнева. Это вас конечно удивляет? Я просто деревенский житель, но настало наконец время… когда всякий из нас может считать себя ровней дворянину.

– Убивая стариков, – прервала Маргарита, и оскорбляя женщин?.. Ах! Оставьте меня, вы возбуждаете во мне отвращение!

Слишком гордый для того, чтобы долго умолять надменную молодую девушку, которая с таким презрением отвергала его любовь, Иеклейн скоро перешел от гнева к угрозам.

Он дал понять Маргарите, что она совершенно в его власти, и Бог весть до чего довело бы его оскорбленное самолюбие, если бы один из спутников его не прибежал с известием, что к ним приближаются неизвестные люди.

Иеклейн бросился навстречу приходящим.

– Кто вы? – спросил он.

– Друзья бедных и угнетенных, – ответил мужественный и твердый голос. – А вы?

– Брат, готовый идти по первому призыву, – отвечал Иеклейн.

Обменявшись этими условными лозунгами, начальники протянули друг другу руки.

Новоприбывший был Георг Мецлер, балленбергский трактирщик.

– А пленник? – спросил молодой бекингенец из шайки Иеклейна.

Иеклейн с минуту был в нерешимости. Он был готов приказать умертвить своего пленника, но его остановило желание разъяснить, кто такой этот человек, который, несмотря на простоту костюма, имел вид дворянина. Прежде, чем отправиться с Мецлером, Иеклейн подошел к Максимилиану и пристально посмотрел на него.

– Он слишком стар, чтобы быть любовником Маргариты, – прошептал он… – Однако, мне кажется, что я уже видел где-то эту личность.

Он приказал своим людям увести Максимилиана с Маргаритой. Затем, отозвав в сторону одного из своих доверенных, он приказал ему слушать, что будет говорить молодая девушка со стариком, и употребить все возможные средства, чтобы узнать их тайну.

Едва Иеклейн удалился с Георгом Мецлером, со своими и его товарищами, первым движением Максимилиана было бросить беглый взгляд вокруг себя, чтобы увидеть, нельзя ли как-нибудь освободиться от стражи. К несчастью, он был обезоружен, и к тому же так крепко связан, что не было никакой возможности освободиться.