Вориан с трудом подавил вспышку гнева. Не выдержав, он встал, собираясь уйти.

— Я не стану в этом участвовать.

— Примеро, пожалуйста, выслушайте нас. — Ками подняла руку в просящем жесте. — Мы должны успокоить смятение, вызванное убийством Серены Батлер мыслящими машинами и трагической смертью моего мужа, павшего жертвой заговора, сплетенного Ксавьером Харконненом и его тлулакскими подручными.

— Нет никаких фактов, доказывающих виновность Ксавьера, — дрогнувшим от ярости голосом произнес Вориан. Ками — вот кто ответственен за всю грязную клевету. Он не боялся ни ее, ни ее палача. — Ваши допущения насквозь фальшивы, и вы намеренно перестали искать истину.

— Она доказана к полному моему удовлетворению. Турр встал. Он был ниже Ками, но в нем чувствовалась скрытая сила готовой к броску кобры.

— И вот еще что я хочу сказать по этому поводу, примеро. Эта истина доказана к полному удовлетворению граждан Лиги, которым нужны герои и мученики.

— Очевидно, они нуждаются и в злодеях. И если вы не можете найти истинного виновника, то вы его просто назначаете — как вы поступили с Ксавьером.

Турр сплел пальцы.

— Нам абсолютно не нужен обмен язвительными выпадами, примеро. Вы — великий стратег, и мы обязаны вам многими блистательными победами.

— Так же как и Ксавьеру, — добавил Вориан. Начальник джипола продолжал, не ответив на реплику Атрейдеса:

— Мы, три главных лидера, должны работать сообща и быть заодно, чтобы достичь важных целей. Никто из нас не имеет права вязнуть в личных обидах и уязвленных чувствах. Мы должны любыми средствами поддерживать у населения стремление победить в Великом Джихаде и не можем допустить разногласий, которые отвлекли бы нас от реальных врагов. Вы настаиваете на расследовании обстоятельств того, что произошло между Ксавьером Харконненом и Великим Патриархом, но вы сами не понимаете, какой вред причиняете этим нашему общему делу.

— Истина есть истина.

— Истина — всегда относительна и должна восприниматься нами только в контексте нашей борьбы. Даже Серена и Ксавьер согласились на тяжкие жертвы, необходимые для победы Священного Джихада. Вы должны прекратить свой личный крестовый поход, примеро. Перестаньте сеять сомнения, вы только навредите нашему делу, если не сможете держать свои чувства при себе.

Хотя Турр произносил свою речь абсолютно спокойным и даже безмятежным тоном, Вориан без труда улавливал плохо скрытую угрозу. Он подавил желание встать и ударить этого человека. Турр лишен всяких представлений о чести и истине. Несомненно, он мог позаботиться о том, чтобы Атрейдеса тихо устранили… и Вориан знал, что Турр сделает это не задумываясь, если сочтет необходимым.

Но начальник джипола, надо отдать ему должное, нанес Вориану ловкий удар, напомнив о сознательной жертве, принесенной его другом на алтарь Джихада. Если Вориан разрушит веру общества в Совет Джихада и правительство Лиги, то последующие волнения и политические смуты могут привести к поистине разрушительным потрясениям. Скандалы, отставки и всеобщее возмущение ослабят солидарность человечества перед лицом непрекращающейся машинной угрозы.

В настоящий момент Омниус был единственным врагом, которого надо было одолеть любыми способами.

Вориан скрестил руки на увешанной орденами и медалями груди.

— Хорошо, пока я буду держать при себе мои чувства, — сказал он. — Но я не собираюсь скрывать их от вас и не собираюсь за чистую монету принимать ваши политические игры. Я сделаю это ради Джихада Серены и ради Ксавьера.

— Вот и делайте это.

Вориан повернулся и направился к выходу. В дверях он остановился.

— Я не желаю присутствовать на открытии этого мемориала и участвовать в фарсе с Тремя Мучениками. Я уезжаю на фронт. — Тряхнув головой, он поспешил прочь. — На войне я чувствую себя спокойнее.

На главной планете машинного мира, Коррине, тем временем прошли годы, и клонированный ребенок быстро превратился во взрослую молодую женщину. Течение жизни было ускорено у клона искусством и знаниями Рекура Вана. Эразм регулярно посещал лаборатории, где, наряду с корчившимися от боли и стонущими подопытными экземплярами, быстро оформлялся и рос давно желанный клон, на глазах превращавшийся в точную копию Серены Батлер.

Среди подвергаемых бесчеловечным пыткам людей тлулакс чувствовал себя как дома. Ван и сам по себе был довольно интересным человеком, совершенно не похожим на тех людей, с которыми раньше приходилось иметь дело Эразму — на прежнюю Серену и на Гильбертуса Альбанса. Этот талантливый ученый был совершеннейшим, законченным эгоцентриком, обуянным иррациональной ненавистью и презрением к роду «дикого» типа людей. Кроме того, он был умен и хорошо подготовлен. Это был прекрасный интеллектуальный спарринг-партнер для Эразма… но робот все же хотел возвращения Серены.

За время долгого развития и созревания клона Ван, используя передовые технологии, наполнял голову клона вымышленной информацией, фальшивой памятью, смешанной с реальными фактами из жизни подлинной Серены Батлер. Некоторые данные удерживались в мозгу сразу, другие приходилось вводить снова и снова.

Когда выпадала такая возможность, Эразм пытался вовлечь новую Серену в пробные беседы, предвкушая тот приближавшийся день, когда он снова сможет дискутировать с ней, провоцировать ее гнев и выслушивать ее очаровательные ответы — как это было раньше. Но хотя клон выглядел уже как вполне взрослая женщина, Рекур Ван утверждал, что работа еще не закончена.