Она выбросила лопату наружу.

— Помоги выбраться, а?

Агнесса подала ей руку. Матушка стряхнула с фартука землю и ошметки листьев и пару раз топнула ногами, сбивая с башмаков глину.

— А не выпить ли чайку? — предложила она. — О, да ты выглядишь просто отлично. А все свежий воздух. В этой твоей Опере вечно такая духота.

Агнесса пристально посмотрела матушке Ветровоск в глаза, но увидела там незамутненную глубину и абсолютную честность.

— Да. Я тоже так считаю, — сказала она. — Э-э… ты что, руку поранила?

— Заживет. Все раны постепенно затягиваются.

Закинув лопату на плечо, она было направилась к хижине, но на полпути вдруг оглянулась.

— Слушай, я просто хочу полюбопытствовать, так, по-соседски, было бы странно, если б я не спросила…

— Да? — вздохнула Агнесса.

— …Ты по вечерам очень занята?

— О? — с некоторым сарказмом откликнулась Агнесса, все еще сохранившая толику бунтарского духа. — А ты что, предлагаешь научить меня чему-нибудь?

— Учить? Я? — усмехнулась матушка. — Избави боги. Чтобы учить, нужно терпение, которым я не обладаю. Но я могу позволить тебе поучиться у меня.

— Когда мы вновь увидимся втроем?

— Мы еще ни разу не виделись.

— Ну да! Лично я знаю тебя уже по крайней мере…

— Я имела в виду, что Втроем мы еще не Виделись. В смысле… официально…

— Хорошо, хорошо… Так когда ж мы встретимся втроем?

— Мы только что встретились.

— Ладно. Но когда…

— Закрой рот и жарь зефир. Агнесса, дай нянюшке зефир.

— Да, матушка.

— И смотри, не сожги мою порцию.

Матушка откинулась, прислонившись к стволу деревца. Ночь была ясная, хотя облака, собирающиеся вокруг Пупа, обещали скорый снегопад. К звездам взметнулись несколько искр. Матушка Ветровоск горделиво огляделась.

— Правда здорово, а? — спросила она.