– Ясно.

– Вы хотите записать?

– Не стоит. Вы еще сказали, что он не имел определенного занятия. Поэтому следующий вопрос: где он живет?

– Это что-то вроде пансиона для цеподов... Мы не расисты, мосье Местре, но согласитесь, однако, что из-за огромного морфологического различия...

– Ясно. Где этот пансион?

– В пригороде, в конце Большой Аллеи... Вы хотите...

– Ладно, доберусь. Номер?

– Четыре тысячи с чем-то... Я смогу сообщить его вам в Управлении.

– Кто хозяин пансиона?

– Серый карлик...

– Имя? Впрочем, неважно. Этот дом под наблюдением?

– Да, да, - быстро ответил Мелоун. - Мы установили микрофоны и камеры...

Он вытер пот со лба.

– Все делалось в адской спешке, однако у вас такой вид, что все идет совершенно нормально!

Он покосился на молчаливого хмурого Иоганна.

– Ваш друг всегда такой?

Иоганн не успел ответить.

– Нет, - ответил Мишель. Его резкий тон не вязался с улыбкой, появившейся на его лице. - Просто этот случай я принял близко к сердцу.

Он поднялся.

– А теперь - в управление, сэр.

Ему все время что-то мешало. Он коснулся пальцами лица. Отвислые щеки, двойной подбородок... Он совсем забыл, что у него чужое лицо!

– Мне придется изменить личные данные, да заодно и подогнать к ним внешность. Можно это устроить сегодня же вечером?

– Естественно.

– Думаю, Лео Барт как личность провалился. Не повезло журналисту.

Они направились к дверям. Иоганн придержал Мишеля, пропуская вперед Мелоуна, и зашипел:

– Чтоб ты пропал! Соображаешь, с кем разговариваешь? Мелоун командует полицией во всей системе!

– Ну и что? Разве не он вызвал меня на подмогу?

Иоганн хотел сказать "А не из-за этой ли малютки с Хризолита ты так разволновался?", однако вовремя удержался. Он знал ответ.

Прошло немного времени. Летательный аппарат опустился на округлый островок, где располагалось полицейское управление. Все трое расположились в кабинете Мелоуна.

Мишель без стеснения уселся за стол хозяина кабинета и потребовал, чтобы ему доставили все полицейские рапорты, касающиеся предпринятых мер безопасности; когда документы легли на стол, он углубился в них, словно забыв об остальных.

Затем он распорядился, чтобы микрофоны, установленные в подозрительном пансионе, подключили непосредственно к громкоговорителю, вмонтированному в стол Мелоуна, и потребовал переводчика.

Динамик ожил. Мишель отложил рапорты в сторонку и стал внимательно слушать толмача, переводившего странные звуки, долетавшие по проводам с другого конца города.

А разговоры подозреваемых были достаточно прозрачны:

"Вы с ума сошли! Неужели нельзя было найти кого-нибудь другого?! Зачем вам понадобилась эта свежеиспеченная литературная звезда?!"

"Они ошиблись... Но, по-моему, не стоит придавать этому слишком большое значение. Тираны забудут о ней через семь-восемь дней. А потом им будет не до нее."

"А если дела пойдут не так, как мы рассчитывали?"

"Не преувеличивайте. Эта женщину уже на полпути в Тлеф!"

(Мишелю показалось, что переводчик, прежде чем написать слово "Тлеф", на секунду замялся.)

"Без названий! Вы что, с ума сошли?!"

Тишина. Потом динамик снова забормотал:

"Мы же одни! Ваша недоверчивость прямо-таки болезненна!"

"Это принципиально! Никогда не произносите вслух ни имен, ни названий. Даже здесь. Даже в самом темном подвале, даже в самом укромном укрытии! Тираны куда сильнее и хитрее, чем вы себе можете вообразить!.."

Затрещали помехи. Переводчик Продолжал записывать слова, которые удавалось разобрать сквозь треск.

"Пленница...", "Граница...", "Вода...", "Возможно..." - читал через плечо карлика-толмача Мишель.

Мелоун снял трубку и стал набирать номер.

Мишель поднял голову.

– Что вы делаете?

– Я прикажу атаковать дом.

– Не нужно, - возразил Мишель. - Незачем торопиться.

Он покосился на громкоговоритель, исторгающий какофонию скрипе, треска и скрежета, и сказал:

– Разве можно разговаривать в таком гаме? Здесь не найдется местечка поспокойнее?

– Есть кабинет по соседству.

– Пойдемте туда.

С порога он бросил переводчику:

– Позовете нас, когда слышимость станет получше.