Девушка оторопело открыла рот, но не смогла вымолвить ни слова. А Мишель продолжал:

– А меня тоже сцапали, хотя мне и казалось, что им будет сложнее это сделать.

Он неторопливо подошел к кровати. Инесс не двигалась, только губы ее сильно дрожали. И вдруг она бросилась к нему, захлебываясь рыданиями.

"Ну ладно, ладно, - думал Мишель, гладя ее по голове. - Ну хватит, а то и я расхнычусь... Паршиво мы оба выглядим, вот что. Проклятые цеподы... Разве можно так обращаться с девушками?!.."

Он терпеливо ждал. Наконец Инесс выплакалась. Тогда Мишель, коснувшись пальцами ее подбородка, заставил поднять глаза и сказал:

– Что бы ни случилось, ты уже не одна.

Она всхлипнула и кивнула, уткнувшись носиком в платочек. Мишель продолжал:

– Комната наверняка напичкана микрофонами и всякой электронной всячиной, но это меня уже не трогает. Мне прозондировали память - и мне теперь нечего скрывать ни от них, ни, тем более, от тебя. Я вовсе не коммивояжер, как сказал тогда, на борту звездолета. Я работаю в полиции и борюсь, - он кивнул на дверь, - с этим свинством. И, как видишь, покрыл себя славой: одним ударом проник в самое сердце организации... Правда, лишь в качестве пленника... Тебя не обижали здесь?

– Нет, со мной все в порядке, только... - Она схватила его за руку. Что им от нас надо?

Мишель, гладя в ее испуганные заплаканные глаза, представил, как вскрывают ей череп, как консервную банку, как освобождают место для цепода - гнусного слизняка с щупальцами, - и содрогнулся. Отвел глаза, прошептав:

– Не знаю...

– Вот видишь, не зря я испугалась, когда увидела одного из них впервые. Знаешь, я ведь не трусиха; сейчас мне кажется, что это было предчувствие...

Мишель не слушал. Он смотрел на нее, как будто видел впервые, и думал, что уберег свою малютку от судьбы худшей, чем смерть. Он до сих пор не мог понять, как удалось убедить цеподов оставить девушку в покое; в самом деле, что для них шпионом больше, шпионом меньше? А так пришлось бы делать тончайшую операцию, потом учить подсаженного цепода всем реакциям Инесс - слишком сложно. Лучше будет, если он приведет ее в целости и сохранности... Самое удивительное, что его вариант легенды прикрытия утвердили. Он сказал девушке правду. Хотя и не всю...

– Послушай, Инесс. Мы будем видеться с тобой каждый день. Они хотят, чтобы я тебя... соблазнил... не знаю, как это сказать... Словом, им хочется, чтобы ты влюбилась в меня. Они хотят знать, как люди ведут себя при этом... Надеюсь, роль в этом спектакле тебе не будет уж слишком неприятна? - закончил он, отводя глаза в сторону.

Потом он склонился к ее уху и шепнул:

– Доверься мне. Мы выберемся отсюда. За нами наблюдают; оттолкни меня, сделай вид, что тебе надоели мои приставания!.. Ну?!

Инесс вспыхнула и неуверенным движением отстранила его. Мишель притворно сконфузился, поцеловал ей руку и, кланяясь, отступил к двери.

– Что ж, до завтра, - попрощался он и постучал, подзывая стражника.

"Провалиться мне на месте, - подумал он, - если знаю, где кончается игра... Оказывается, не такая уж простая моя роль, если сам в ней путаюсь..."

Водить за нос цеподов - еще куда ни шло; и девушке всей правды говорить нельзя, чтобы не испугать ее. А ведь выигрыш в этой игре - две жизни: его и ее...

– Браво! - Этим восклицанием приветствовал Мишеля карлик, которого называли генералом. Он со смехом передразнил молодого человека: "Надеюсь, роль в этом спектакле тебе не будет так уж неприятна?" Ловко! Оказывается, у вас, людей, сексуальные устремления обостряют сообразительность!

– Что вы понимаете в человеческих сексуальных устремлениях?! буркнул Мишель. - Вы что, не заметили, как она меня оттолкнула?!

Карлик растерялся.

– Оттолкнула?! Удивительно! А вы уверены, что это означало отказ?

– Еще бы!

– Странно, а я читал, что отказ самки - только средство усилить желание самца! В итоге это должно быть одной из разновидностей любовной игры!

– К моему глубочайшему сожалению, должен разочаровать вас, генерал. В нашем случае это был обычный, ничем не прикрытый отказ, уж можете мне поверить. Это тонкая штука, и разъяснять было бы слишком долго.

– Значит, вы думаете, ее не удастся толкнуть на этот ваш инсценированный побег?!

– О нет, план несомненно удастся, но для этого нужно, чтобы девица прониклась ко мне безграничным, скрепленным чувством доверием. В противном случае она не пойдет со мной. Она не осмелится компрометировать себя, оставшись наедине с мужчиной даже в столь безнадежной ситуации, как сейчас. В ее лице перед нами ярко выраженный тип твердокаменной девственницы, органически неспособной преступить определенные табу.