После этого Люк сообщил, что имеет диплом юриста и квартиру в Денвере и тоже хотел бы на ней жениться.

На сей раз Вэндел напомнила, что у Кэди уже есть муж, к тому же она владеет целым городом;

— Разве этого не достаточно для одной женщины?

— Для тебя-то всего и всегда было мало, сестричка, — поддразнил ее. Люк. Едва не разразился спор, но Тарик прервал их, повторив, что у Кэди действительно уже есть муж и остальным лучше не беспокоиться.

— Люк, если ты юрист, — обратилась к юноше Кэди, — скажи, действительно ли сегодня свидетельство о браке, подписанное сто двадцать лет назад?

Люк переводил взгляд с Тарика на Кэди и обратно.

— Нет, не думаю. А что? В вашем свидетельстве допущена такая ошибка?

— Компьютерная ошибка, — сказал дядя Ганнибал тоном программиста, глубоко разбирающегося в подобных вопросах.

— Оно написано от руки, — напомнила Кэди.

— Компьютерные шрифты сегодня удивят кого угодно, правда? — с улыбкой спросил Тарик.

— Коли уж вы об этом заговорили, — сказал Люк, поворачиваясь к Тарику, — я никак не пойму, как вам удалось обвенчаться тайно?

Я считал, что твоя матушка закатит свадьбу на весь мир.

— Да, парень, если подумать хорошенько: почему это нас не пригласили на свадьбу? — поинтересовался Ганнибал, лицо его снова напоминало библейского пророка.

Все взоры устремились на Тарика, особенно ждала ответа Кэди. Если дядя Ганнибал выяснит, что они не женаты, вышвырнет ли он их вон из Ледженда? А если он это сделает, появится ли у нее еще когда-нибудь шанс помочь Рут?

Тарик с таким видом, будто этот разговор ничуть его не интересует, встал и потянулся.

— Никто, из вас ее не получит. Так что кончайте выискивать лазейки. Она моя жена независимо от того, что написано на этом клочке бумаги. — Он с улыбкой посмотрел на Кэди. — К тому же, не будь мы женаты, ради чего мы стали бы любыми путями пытаться сюда пробраться, а? Дядя Ганнибал, мы займем голубую спальню?

— Она всегда в твоем распоряжении, — ответил Ганнибал, покровительственно улыбаясь Кэди.

— Как это любыми путями? — заинтересовался Люк.

Так обнял Кэди.

— Путями, которые не касаются такого малыша, как ты.

Люк самоуверенно рассмеялся.

— Для тебя я, может, и мальчишка, братец Тарик, но не для дам.

— Тарик, милый, — заворковала вдруг Вэндел, — не можешь же ты прямо сейчас отправиться спать. Еще совсем не поздно. Я уверена, что твоя маленькая… подружка, должно быть, устала после всей этой стряпни, но мы с тобой… Ну ты же помнишь, что в это время мы обычно только начинали!

Когда Вэндел вскинула тяжелые ресницы, Кэди испугалась, что порыв ветра перевернет все кресла на веранде.

— Да, милый, — с сарказмом проговорила она, — почему бы тебе не остаться здесь и не помочь Вэндел с ремнем вентилятора или чем-нибудь в этом роде? Уверена, у вас двоих есть множество общих мальчишеских развлечений. Что касается меня, то у меня есть шитье и вязание, так что мне есть чем заняться, сидя в кресле-качалке. Спокойной всем ночи. — Открыв дверь, она направилась внутрь дома.

Тарик последовал за ней, но остановился у лестницы и посмотрел наверх, ей вслед. На мгновение на его лице появилось выражение боли.

— Я… Я немного задержусь внизу. Кэди горделиво вскинула голову. Ей совершенно безразлично, чем он будет заниматься, но, бросив взгляд в сторону распахнутой двери, она заметила с интересом прислушивающуюся Вэндел. Над ярко размалеванным ртом глаза девицы смотрели с таким самодовольством, что сердце Кэди непроизвольно сжалось.

— Как хочешь, — сказала она и пошла наверх, но Тарик поймал ее руку на перилах.

— Послушай, это не то, что ты думаешь, — сказал он так, чтобы остальные не смогли его услышать. — Мне кое-что нужно сделать. Я вернусь, как только смогу.

— Ты что думаешь, я мечтаю, чтобы ты разделил со мной спальню? — прошипела Кэди, глядя на него сверху вниз.

Он словно не услышал этих слов.

— Больше всего я хочу провести с тобой ночь, но я должен…

— Ты слишком много говоришь! Отправляйся и развлекайся со своей кузиной. А может, Леони прилетит навестить тебя? Между нами нет ничего, кроме…

Она не успела больше ничего сказать, потому что он перепрыгнул через перила, обнял ее и целовал до тех пор, пока она не обмякла в его руках.