Улыбаясь, Тарик вернулся к разделочной доске.

— Тебе никто не говорил, что женщина, у которой слишком много мозгов, раздражает?

— Грегори говорил.

— Уверен, что говорил. Представляю себе: он-то думал, что нашел женщину своей мечты, которая будет готовить и держать рот на замке. Могу поспорить, ты шокировала его, когда сказала, что уходишь навсегда, правда?

Стоя у Тарика за спиной, Кэди молча улыбалась. Она прекрасно поняла, что он хочет спросить. Ему необходимо было убедиться, что она никогда не вернется к Грегори.

— Ты прав. Он не мог в это поверить. — Она немного помолчала. — Догадываюсь, что Леони тоже немного рассердилась, когда ты дал ей отставку.

Повернувшись, он удивленно посмотрел на нее.

— Я и не догадывался, что дамы знают подобные слова. Кое-что из произнесенного ею я даже никогда прежде не слышал!

Кэди громко хохотала, а Тарик тем временем поставил перед ней большое блюдо с пышным, дымящимся омлетом. Потом он придвинул свой стул к ее, и они начали есть из одной тарелки, потягивая белое вино из одного бокала.

— Я хочу побольше узнать о тебе, — тихо попросила она, посмотрев на него поверх бокала. — Я тебе рассказала все, что необходимо знать обо мне, а сама ничего о тебе не знаю. Чем конкретно занимается твоя компания?

— Делает деньги. Мы, Джорданы, очень хорошо умеем делать деньги. Но очень плохо умеем поддерживать личные отношения с другими людьми. Может быть, это проклятье, которое послано нам жителями Ледженда за то, что Рут, как они считали, сделала с ними. А может быть, это проклятье, ниспосланное нам младшим сыном моей пра-пра-прабабушки Рут. Или, возможно, это моя собственная вина, хотя, по-моему, последнее маловероятно.

На мгновение Кэди заглянула под его маску веселья, самодовольства и кривых усмешек и увидела необыкновенную печаль в его глазах. Она заметила в них боль. Мистер Фаулер сказал, что К. Т. Джордану тридцать четыре года и он до сих пор ни разу не был женат. Кэди никак не могла понять, почему.

— Ты действительно собирался жениться на этой Леони? Только для того, чтобы завести детей?

— Да. Действительно собирался, потому что, видишь ли, я потерял всякую надежду найти тебя.

Она хотела было спросить, что он имеет в виду, — но поняла, что уже знает это. Накрыв ладошкой его руку, Кэди заглянула ему в глаза.

— Ты ведь знаешь, что я должна вернуться, правда? Как только скала снова откроется, я должна вернуться в Ледженд. Его глаза вспыхнули гневом.

— А что ты можешь там сделать? Разве ты способна изменить то, что уже произошло? Ты что, хочешь вернуть к жизни своего святого Коула, чтобы вернуться к нему?

— Нет, конечно, нет! Я просто хочу сделать все, что в моих силах, чтобы… чтобы…

Поднявшись, он смотрел на нее сверху вниз.

— Ты понятия не имеешь, что хочешь или можешь сделать. Единственный для тебя способ предотвратить трагедию Ледженда — это не дать, чтобы Коула убили. А как ты собираешься это сделать? Закрыв его своим телом?

Она не обдумывала это заранее.

— Я не знаю, что смогу сделать. Может, мне удастся найти Рут до ограбления и предупредить ее.

— А как ты пересечешь Границу Джордана?

Она смотрела на него, ничего не понимая. Через ворота в стене проходила дорога, и единственное, что ей нужно было сделать, это идти по дороге.

Тарик опустился перед ней на колени и, умоляюще глядя на Кэди, взял ее за руки.

— Граница Джордана — это каменная стена, которая делит город на две части: на одной стороне — «чистые» Джорданы, на другой — прочее отребье. Рут не говорила тебе, что вдоль стены двадцать четыре часа в сутки ходят вооруженные охранники? Она не предупредила, что здесь стреляют в любого незнакомца, который пытается хотя бы приблизиться к джордановской башне из слоновой кости? Чужаки не могут запросто подойти к их величествам Джорданам и поговорить с ними.

— Почему ты говоришь «делит», «ходят»? Ты имеешь в виду «делила», «ходили»? Тарик распрямился и отошел к камину.

— Именно это я имею в виду, — тихо сказал он. — Ты сказала, что боишься кому-либо рассказывать свою историю, потому что тебе никто не поверит, но я верю. И я вижу грозящую опасность. Ты не можешь возвращаться, Кэди. Даже если проход в скале откроется, ты не можешь вернуться.

— Я должна, — просто сказала она.

— Нет! — закричал Тарик и ударил кулаком по каминной доске. — Я не могу тебе позволить сделать это.

Может, ей следовало обидеться на его слова, но она не обиделась, потому что увидела в глазах Тарика тревогу, и попыталась его успокоить.

— Не думаю, что у меня появится возможность выбора — делать или не делать. Каждый раз, когда я смотрю на скалы, проход оказывается закрыт.

При этих словах он тепло улыбнулся ей и, подойдя поближе, обнял за плечи.

— Отлично. Надеюсь, что проход закрылся навсегда. — Тарик слегка откинулся назад и заглянул ей в глаза. — Ты выйдешь за меня замуж, Кэди? — тихо спросил он.