— Моя мама находится в моем кабинете. Она плачет, — сказал он тихо, почти угрожающе. — У нас полон зал посетителей и очередь на два квартала, а ты, Кэди, пьешь здесь шампанское, предназначенное для клиентов и… и… танцуешь!

Подняв к глазам бокал, Кэди следила за пузырьками.

— Знаешь, что я тебе скажу, дорогой мой Грегори. Если кто-то будет тебе на меня жаловаться, подстрели его. Не сильно, чуть-чуть. Ровно настолько, чтобы помнил о хороших манерах.

Грегори онемел от такой тирады, а все остальные замерли у своих столов. Одно дело накричать на ужасную зануду миссис Норман, но совсем другое — бросить вызов сыну хозяйки. Все в ресторане прекрасно знали, что Кэди здесь такая же работница, как все они, и по виду Грегори можно было догадаться, что сейчас их помолвка не играла никакой роли.

Выражение лица Грегори не смягчилось.

— Ты собираешься готовить или пить? — холодно поинтересовался он. — Я хочу это знать, чтобы сообщить посетителям. — Он произнес это таким тоном, словно Кэди страдала от запоев и он умолял ее не напиваться именно сегодня вечером.

Однако Кэди не дрогнула. Девушке, на глазах у которой едва не повесили человека, рассерженный жених вряд ли мог внушить опасения.

— Не исключено, что я буду делать и то и другое, — проговорила она, не сводя глаз с Грегори.

Грегори уступил. Выражение его лица смягчилось, и он шагнул Кэди навстречу, но она уже повернулась к нему спиной.

— Может, тебе лучше присоединиться к твоей матушке в твоем кабинете, а кухню оставить мне? — бросила она через плечо.

На какое-то мгновение могло показаться, что Грегори сейчас рассвирепеет, но, взглянув на своих работников, которые наблюдали за этой сценой с нескрываемым интересом, он лишь слегка пожал плечами.

— Конечно, дорогая, как скажешь. — Грегори заговорщически подмигнул мужчинам, словно желая сказать: «Ох, эти женщины!» — и покинул кухню.

Не успел Грегори выйти из кухни, как Кэди охватила крупная дрожь. Она испугалась. Ей захотелось немедленно броситься вслед за ним и извиниться, но постепенно это чувство начало сменяться ощущением такого душевного подъема, какого она не знала никогда прежде.

— Кто-нибудь желает помочь мне тоненько нарезать три картофелины?

— Я! — вызвался один из поваров.

— Нет, я! — крикнул другой.

И четверо молодых людей, словно веселые человечки из мультфильма, бросились вперед, толкаясь и обгоняя друг друга, так что Кэди рассмеялась до слез. После случившегося кормление посетителей пошло весьма споро и быстро. К тому же Кэди никогда не испытывала от своей работы в «Луковице" — такого удовольствия. В какой-то момент один из помощников чмокнул Кэди в щеку и прошептал:

"Спасибо». Ему не нужно было объяснять, за что он благодарит ее. Отсутствие постоянных жалоб миссис Норман можно было сравнить только с ангельской музыкой небес.

После того как была подана последняя порция, в кухню заглянул один из официантов и сообщил, что Кэди хочет видеть «босс».

— Говоря «босс», ты имеешь в виду мистера Нормана? — поинтересовался один из поваров. — Думаю, власть сегодня вечером переменилась. Настоящий «босс» перед тобой. — Он выразительно указал обеими руками в сторону Кэди.

Официант загоготал.

— Ага, согласен! — кивнул он и вернулся в зал.

«Неужели все считают меня тряпкой? — задумалась Кэди. — И никто даже не предполагает, что я способна кому-то возразить?»

В Ледженде о ней так никто бы не подумал.

— А ведь там была та же самая женщина, что и здесь, — это я, — прошептала она, направляясь в кабинет Грегори.

Одного взгляда на него оказалось достаточно, чтобы понять, что двумя-тремя замечаниями он не ограничится. Садясь в кресло, на которое он указал кивком головы, Кэди уже понимала, что попала на серьезную лекцию.

— Кэди, — заговорил Грегори тоном, по которому было ясно — он огорчен, но «обязан» с ней поговорить. — Я нахожу, что твое поведение сегодня вечером было недопустимым. Я еще могу вынести то, что ты унижала меня перед лицом обслуживающего персонала, но я категорически не могу позволить тебе разговаривать таким тоном с моей матушкой. Сейчас она лежит в одной из комнат наверху. Я вынужден был дать ей успокоительное, чтобы она пришла в себя.

Он стоял, сцепив руки за спиной. Потом склонился через стол к Кэди и отчетливо проговорил:

— Она плакала.

Кэди знала, что должна сейчас сказать, что очень сожалеет, но никакая сила на свете не заставила бы ее разомкнуть губы. Она просто сидела в кресле и ждала от Грегори продолжения.

— Моя мать и я всегда были добры к тебе, мы предоставили тебе полную свободу действий в ресторане. Моя мать — а она не слишком крепкая женщина — очень много работала, чтобы вернуть «Луковице» ее былую славу, и это было очень непросто сделать одной, без мужа. Но так или иначе, она это сделала и позволила тебе участвовать в этом возрождении нашего ресторана.