Элегантная, обставленная под старину «Контора Фаулера и Тейта» заставила Кэди острее ощутить, что она одета в старое, поношенное платье. «В таком месте следует появляться в костюме от Шанель», — решила она, проходя по отделанному мрамором вестибюлю. Не то чтобы она когда-либо видела наряды Шанель «живьем», а не на рекламных картинках в журналах, но в воображении-то ей не откажешь.

— Я Кэди Лон… — начала было представляться Кэди секретарше в приемной, но женщина не дала ей закончить и сразу обрушила на нее поток слов:

— Да, пожалуйста, проходите, мистер Фаулер ждет вас. Могу я предложить вам кофе? А может быть, чай? Или хотите, чтобы мы для вас что-нибудь заказали?

Едва Кэди успела отрицательно ответить на все эти предложения, как огромные двустворчатые двери с богатыми медными украшениями распахнулись и на пороге появился высокий, симпатичный седовласый мужчина в отличного качества костюме-тройке.

— Кэди. — Он буквально выдохнул ее имя, словно этой минуты ждал всю свою жизнь.

— Вы мистер Фаулер? — не веря своим глазам спросила она, поскольку никак не могла признать в этом элегантном джентльмене вчерашнего телефонного крикуна. Этот человек выглядел так, словно он кинозвезда 30-х, образ которых обычно ассоциируется у всех с Кэри Грантом.

— Билл, — представился мужчина и, положив ладонь ей на спину, провел ее в кабинет, увидев который, Кэди невольно охнула. Больше всего это напоминало, пожалуй, библиотеку в английском поместье: все в темно-зеленых и бордовых тонах, стены обшиты деревянными панелями. На стене висела картина, которая, похоже, принадлежала кисти Ван Гога.

— Могу я вам что-нибудь предложить? Хотя бы что-нибудь? — спросил он.

Кэди постаралась превратить его вопрос в шутку.

— Может, новые туфельки? — улыбнулась она, садясь на прелестный темно-зеленый диванчик. Он тепло улыбнулся ей в ответ.

Усевшись, Кэди посмотрела на нового знакомого. Никогда в жизни она не сможет назвать его Биллом.

— Будьте любезны, объясните мне, в чем все-таки дело?

Он еще секунду стоял рядом, возвышаясь над ней, потом сел в кресло напротив и кивнул в сторону аккуратной стопки бумаг на старинном кофейном столике.

— Должен признаться, что у меня никогда не было клиента, который вызывал бы у меня такое любопытство, как вы. Я ничего не знаю о вашей связи с женщиной, которой нет в живых уже почти целый век. Знаю только, что вы вышли замуж за ее внука, но будь это правдой, вам должно было быть около ста лет. — При этих словах он ухмыльнулся и посмотрел на нее так, что Кэди не сомневалась — это лучший из его взглядов, предназначенных, чтобы вызывать полное доверие клиента.

Кэди слегка улыбнулась ему в ответ, но она вовсе не намеревалась рассказывать ему о том, что с ней приключилось.

— Ну ладно, не буду настаивать. — Он снова хмыкнул. — Нет, может, мне следовало бы немного полюбопытствовать, но, по-моему, это ни к чему не приведет. Если вы хотя бы в половину так скрытны, как все остальные Джорданы, я ничего не узнаю.

Кэди начала было говорить, что она вовсе не Джордан, но замолчала. Чем меньше она говорит, тем быстрее отсюда выберется, вернется в отель и начнет звонить по поводу приглашений на работу. Некоторые из них поступили больше трех месяцев назад, Грегори перехватил их и спрятал. Теперь Кэди не знала, действительны ли еще эти предложения.

— Думаю, нам следует начать вот с этого, — сказал адвокат и вручил ей пожелтевший от времени конверт, перевязанный ленточкой и скрепленный красной сургучной печатью.

Еще не взяв его в руки, Кэди догадалась, что это послание от Рут, и ей пришлось прищуриться, чтобы скрыть набежавшие вдруг на глаза слезы. Как больно думать, что женщина, с которой она встречалась всего несколько недель назад, мертва уже так много лет. Кэди порой казалось, что она откроет дверь, а там стоит Рут. Иногда она думала: «Я обязательно должна рассказать об этом Рут», — и испытывала боль, когда понимала, что женщины, которую она полюбила, давно уже нет в живых.

Кэди опустила конверт на колени и посмотрела на сидящего напротив мужчину.

— Вам ничего не нужно, чтобы убедиться, что я действительно та, за кого себя выдаю?

Улыбнувшись, он вытащил несколько листов бумаги из толстой кожаной папки на полу рядом со столом и передал их девушке. Кэди увидела, что пожелтевшие страницы покрыты зарисовками в карандаше и туши — она и Рут, множество сценок с полудня до глубокой ночи тех суток, что они провели вместе. Вот они идут рядом, разговаривают, смеются, сидят в тенечке во время пикника и в креслах на веранде.

— Вторая женщина — Рут Джордан? — тихо спросил адвокат, видя, как Кэди бережно перебирает странички, поглаживая их кончиками пальцев.

— Да, — подтвердила Кэди шепотом, увидев, что внизу подписано имя Джозефа, надежного слуги Рут, который прислуживал им, терпеливо ожидая, пока они наговорятся. Сколько же он услышал за ту ночь?

— Она совсем не похожа на то, как ее изобразили в «Городе, уничтоженном ненавистью», правда?

— Она была очень милой, по-настоящему милой, — только и смогла вымолвить Кэди, и когда мистер Фаулер с самодовольной улыбкой откинулся на спинку кресла, Кэди поняла, что сказала слишком много. Было совершенно очевидно: он хотел услышать хотя бы что-нибудь, чтобы понять, действительно ли она встречалась с Рут Джордан. Теперь он знал.