Мысли и видения, безрадостные и трагичные, терзали меня почти всю ночь.

Только задремала — подскочила от звонка будильника.

Я погуляла с Рэем и накормила его. Пристроить собаку — задача номер один. Не хочу, чтобы он попал в чужие равнодушные руки. Я набрала Иринин телефон.

— Ой, Юлька, — зашептала она сразу после приветствия, — Петя в ванной. Ой, у нас все так хорошо! Я тебе не звонила, потому что.., ну, ты понимаешь. Я тебе потом подробно расскажу. А вчера мы с ним вместе лепили кавардаши — это что-то вроде ленивых пельменей. Раскатывается сочень пресного теста, сверху — тонким слоем мясной фарш…

— Ира, у меня к тебе просьба, — перебила я подругу. — Если не позвоню вечером, скажем, часов до восьми, поезжай, пожалуйста, к тете Капе, возьми у нее ключи от моей квартиры. Потом отправляйся сюда ко мне и забери Рэя. Его вещи: поводок, ошейник, миску, щетки и все остальное, включая корм, — я приготовлю и оставлю на кухне.

— Юль, ты с ума сошла! У нас же Приветик. Ваш пес его проглотит и не подавится. Хотя — ладно, разберемся. А ты куда?

— Возможно, я уеду в командировку, срочно и надолго. Мне сейчас некогда говорить, потом объясню. Ты с собаками умеешь обращаться, только тебе и могу доверить Рэя. Не забудь взять ботинок Сер… Саши, Рэй с ним не расстается.

— А куда командировка? И денежная, выгодная?

— Выгоднее не бывает. Ир, ты мне обещаешь, что с Рэем будет все в порядке? Я тебе деньги оставлю, чтобы его до твоего дома на такси довезти. И еще. Ты позванивай здесь тетушке, ладно? Ну все, пока! Передавай привет своим мужичкам.

Я быстро положила трубку, чтобы избежать новых вопросов подруги. Теперь надо позвонить на работу.

Октябрьский, после того как я заявила, что не могу прийти на работу, обругал меня:

— Симулянтка! В пятницу прогуляла и сегодня — туда же. Я тебя уволю!

— И правильно сделаете, — согласилась я.

— Так, — крякнул Сергей Данилович. — Какой диагноз?

— У кого?

— Да у тебя, дура стоеросовая. Я врач пока еще, между прочим, если ты забыла. Что там у тебя нашли?

— Э-э-э, пока еще рано делать выводы. Прохожу обследование. Сергей Данилович, вы извините, но я правда не могу прийти сегодня. Извините! — И я снова быстро положила трубку, чтобы не продолжать врать и выкручиваться.

Но через несколько минут мне позвонила Надя Колодяжная.

— Юленька, что с тобой? Октябрьский хочет отменить плановую операцию и отправляет меня к тебе. Что случилось?

— Не надо отменять операцию, — испугалась я. — Все в порядке, не надо ко мне приезжать, меня не будет. Надя, я уже выхожу из дома. Потом объясню, хорошо? Вы не волнуйтесь. Что? Конечно, позвоню, обязательно. Пока.

Какие славные люди меня окружают, а я их всех предала. Как там сказано в законе?

«Непреднамеренное сокрытие». А здесь — непреднамеренное словоизвержение. Если все обойдется, я больше ни о ком никогда слова не вымолвлю.

Нужно собраться и решить, что надеть.

Привычные джинсы и свитер не годились — молодежный и малосолидный у меня в них вид. Вечернее бархатное платье тоже не подходит, не на бал собираюсь. Пожалуй, остановлюсь на длинной черной юбке в круговых складках. Она старенькая, но если хорошенько отутюжить, вполне прилично выглядит.

Надела белую шелковую блузку с коротким черным пиджаком. И стала похожа не то на школьную даму, не то на служительницу в крематории. Поменяла блузку на красную водолазку — слишком ярко. Надела клетчатый пиджак — легкомысленно.

Примерила давно купленный, но неношеный джемпер с круглым воротом — хорошо, но я почему-то себя в нем чувствую как в доспехах на голое тело.

Я перетрясла свой небогатый гардероб и остановилась на стареньком уютном свитере. Оливкового цвета, вязанный резинкой из плюшевой пряжи, с воротником-хомутиком, он приносил мне удачу. Последний раз я его надевала, когда шла к Октябрьскому наниматься на работу.

Сколько вещей взять с собой и в какую сумку их положить? Она не должна быть большой, но в маленькую все не поместится.

Ведь мне надо захватить туалетные принадлежности, смену белья. Лекарства? Книгу? Продукты? Понадобятся ли мне медикаменты в заключении и будет ли там время для чтения? Одни вопросы. Прежде чем вызывать, органы могли бы и список допущенных вещей продиктовать. Я слышала, что у мужчин в тюрьме снимают носки и галстуки. А у женщин? Неужели колготки? Я же без них замерзну. Надо, следовательно, взять шерстяные носки. Мне их тетушка вязала. Как она тут будет без меня? Ведь совсем одна останется.