— Юля, ваша подруга великолепно готовит! — сказал мне Георгий, когда я попросила его к телефону. — Не извиняйтесь, все нормально. Так вкусно я давно не ел. Моя жена обычно покупает замороженные пельмени или полуфабрикаты. Я Ирине предлагаю выгодную работу. Мой школьный приятель организовал издательскую фирму. Им нужен повар — готовить в рабочие дни обед на десять человек; чтобы закупить продукты, они выделяют машину. Зарплата — двести долларов.

— Двести? Ничего себе! Больше, чем у меня.

— Аналогично, — подтвердил Жора.

Кажется, я быстро обучаюсь эзопову языку: мы с Жорой посетовали на свои низкие оклады, но никто нас не понял.

— По-моему, Ирке надо соглашаться, сказала я. — И заработок приличный, и мужа перестанет терзать кулинарными изысками.

Если ваши друзья и друзья любимого человека находят общий язык без ваших непосредственных усилий — это чрезвычайно приятно, как нежданная премия по итогам года.

— Мы еще чай с тарталетками будем пить, — сообщила Ирина, — я у тебя сыр нашла и натерла его с вареными яйцами. Юль, повар — как-то не звучит, правда? Я сейчас преподаватель, а буду повар.

— С мужем посоветуйся, — сказала я. — Ирка, молодец, что приехала, извини, что понапрасну вас сорвала. Рэя, конечно, забирать не надо.

— Юля, у тебя есть еще пять минут?

У меня вопросы по книжке, которую ты дала. Подожди, я к телефону на кухне перейду… Юля, я все читать не стала, только то, что ты отметила. Слушай, зачем ты подчеркнула про дефло.., в общем, когда девственности лишают? Это когда было!

Я недобрым словом помянула библиотекаря Наташу и посоветовала Ирине:

— Забудь. Дальше?

— Дальше про онанизм, который теперь мастурбацией называется. Юля, ты Васю имела в виду? Думаешь, что он этим занимается? Но я не видела! Как я могу проявлять деликатность, если я не видела? А Петя говорит, не морочь голову!

— Правильно Петя говорит. Оставь Васю в покое.

— Как же, оставишь! Юля! У них в школе анализы собирали на яйцеглист. Теперь Ваську на обследование вызывают. А он вместо своих какашки Приветика сдал.

— Ox, с вами не соскучишься, — расхохоталась я. — Ирка! Я вас всех очень люблю, и тебя, и Васю, и Петю!

Мой душевный порыв подругу встревожил.

— Юля, ты сегодня не обедала?

— А также не завтракала и не ужинала. Тарталетки, говоришь? Как я вам завидуют Целую! Всем привет!

Я положила трубку и предложила Валечке перекусить. Она призналась, что умирает от голода, и выложила на стол крупно порезанный черный хлеб и ломти соленого сала в палец толщиной. Валя не забывала поддерживать фигуру. Я участвовала в трапезе банкой консервированных кальмаров.

Пригодились-таки, проклятые.

В следующий рабочий день я времени даром не теряла — тестировала себя на беременность. Нет, конечно, не манкировала служебными обязанностями: отчиталась утром на пятиминутке, провела обход, ассистировала на операции, проведала Виталика, который держался молодцом. Но в перерывах между делом, одолжив у Нади деньги, сбегала в аптеку и купила три биохимических импортных теста на беременность. Проделала необходимые манипуляции в туалете — все три реакции были положительными. Затем я узнала, что в платной лаборатории при нашей больнице делают Ашгейм-Цондека не только на мышках, а это четыре дня ожидания ответа, но и на лягушках-самцах — ответ готов через два часа. Заняла деньги у Валечки, и лягушонку за двести рублей впрыснули три миллилитра моей мочи. Уходя с работы, я уже знала результат.

Можно было подождать неделю — дней десять и совершенно бесплатно удостовериться в факте беременности у врача. Но разве я могла ждать?

Когда у моей институтской подруги обнаружили давнюю, непонятно как пропущенную прежде близорукость и прописали ей очки, она первое время ходила чумная. Никак не ожидала, что мир не расплывчат, а четок и ясен, что она может видеть волосики на ногах у женщин, щетину на лицах мужчин, что зеленая трава, оказывается, зеленее, а голубое небо — голубее. Я вспомнила об этой подруге, потому что со мной сейчас происходило нечто подобное. Люди, предметы, вещи, которые меня окружали, стали вдруг объемнее и красивее. Мне казалось, что все должны обязательно и постоянно друг другу улыбаться — так, как делаю это я. Ведь жизнь — замечательно прекрасная штука. И если кто-то мало улыбался, или хмурился, или злился, мне хотелось встряхнуть его и сказать, чтобы не тратил понапрасну время и немедленно принялся веселиться.

Октябрьский сразу понял, что со мной происходит.

— Чему ты радуешься? — хмыкнул он. Можно подумать, что тебя осеменил маршал и обещал, что родится генералиссимус. Все дети — большие паршивцы. Я только в законном браке троих родил, говорю тебе со знанием дела. Сколько? Недели четыре беременности? Подожди, сейчас тебя тошнить и мутить так начнет, что свет не мил будет.

Все-таки наш грубиян Октябрьский очень деликатный человек. Он даже не спросил меня, собираюсь ли я выходить замуж.