– Я разрешаю тебе помыть полы, Гейвин Стивен Лонгчэмп, – сказала и я швырнула в него подушку. Он поймал ее и засмеялся.

– Ну-ка, шевелись, – он погрозил мне пальцем. Мы быстро оделись и спустились вниз. Хомер уже пришел и завтракал с Лютером и Джефферсоном, когда мы вошли в кухню. Я удивилась, что Хомер здесь так рано. Он что, не завтракает со своими родителями? Лютер заметил мое удивление.

– Хомер пришел, чтобы помочь собрать сено на восточном поле, – объяснил Лютер.

– А у Джефферсона замечательная идея, – объявила Шарлотта. – Даже Лютер согласился, правда, Лютер?

Он хмыкнул и продолжал завтракать.

– Да? И что же это за идея? – спросила я.

– Раскрасить сарай. Мы должны придумать, в какой цвет. Может быть, в красный, как у мистера Дугласа, или в зеленый?

– Никогда не видела, чтобы сарай был зеленым, – сказала я.

– Я знаю, – объявила Шарлотта, – мы раскрасим одну сторону – в красный, другую – в зеленый, перед – в красный, а сзади сарай будет зеленым. Или, может, перед покрасить в зеленый цвет, а сзади – в красный?

– Все эти цвета, наверное, смутят коров, – улыбнулся Гейвин. – Они решат, что в июле вдруг наступило Рождество.

– О, ты так думаешь? – печально произнесла Шарлотта.

– Да коровам все равно, в какой цвет, – пробормотал Лютер. – И они понятия не имеют о Рождестве.

Я видела, что он не хочет расстраивать или разочаровывать Шарлотту.

– Каждый может помочь нам, – объявила Шарлотта.

– Мы с Хомером покрасим перед сарая, – заявил Джефферсон. – Правда, Хомер?

Хомер взглянул на нас, а потом на Джефферсона, прежде чем кивнуть.

– А у Хомера разве нет работы на своей собственной ферме? – спросила я.

– Дугласы больше не работают на ферме, – ответил Лютер. – Они на пенсии.

– О. У тебя есть братья или сестры, Хомер? – поинтересовалась я.

Он отрицательно покачал головой.

– Его родители были совершенно одинокими, когда он появился, – быстро сказал Лютер. Он отодвинул свою тарелку в сторону. – Ну, нам пора, – он взглянул на Гейвина. Гейвин залпом выпил свое молоко и кивнул.

– Сегодня я испеку яблочный пирог, – пообещала Шарлотта. – Теперь мне придется просто разорваться, чтобы накормить столько едоков.

– Только не забудь о нем, а то он сгорит, – предупредил Лютер. – Нечего важничать только потому, что у нас гости.

– Если я захочу поважничать, я смогу, – бросила в ответ Шарлотта. Лютер, как обычно, хмыкнул.

– Когда мы начнем красить сарай? – спросил Джефферсон.

– Завтра, – ответил Лютер. – Если мы управимся с тем, что намечено на сегодня.

– Может, тогда я вам помогу, – предложил Джефферсон.

Лютер даже улыбнулся.

– Я никогда не отказываюсь от помощи пары рук, и неважно, большие они или маленькие. Идем.

– Крестьяне снова уходят, – пробормотал Гейвин мне в ухо, когда вставал из-за стола, чтобы присоединиться к Лютеру и Хомеру. Джефферсон задвинул стул.

– Чем ты будешь сегодня заниматься, Кристи? – спросил он меня.

– Я собираюсь заняться нашей одеждой, уберусь в доме и загляну в библиотеку. Сегодня вечером я почитаю тебе, и ты тоже потренируешься в чтении.

– У-у…

– А еще таблица умножения. В этом году у Джефферсона с ней были проблемы, – объяснила я, строго глядя на него. – Ему нужно упражняться в математике и чтении, а особенно в письме, не так ли, Джефферсон?

– Хомер не умеет хорошо читать и писать, и у него все в порядке, – оправдываясь, сказал Джефферсон.

– Правда? – Я взглянула на Хомера, который быстро опустил взгляд. – Ну, если Хомер хочет, я и ему помогу научиться читать и писать.

– Ну разве не здорово! – воскликнула Шарлотта. – У нас будет собственная школа в одной комнате, прямо как та, в которую я ходила, когда была маленькой, хотя проучилась там недолго, правда, Лютер? Он быстро перевел взгляд на меня.

– Да, – ответил он. – Ну мы что, собираемся тут стоять и ждать, пока кто-то сделает за нас работу?

Я почувствовала, что Лютер не любит разговоров о прошлом.

– Я не собираюсь, – проговорила Шарлотта. – Мне нужно порезать яблоки.

– Хорошо, – кивнул Лютер и поспешил к двери. Гейвин, Хомер и Джефферсон поспешили за ним.

Утро быстро перешло в день.

Я поднялась в наши комнаты, чтобы сделать уборку. Я вымыла пол и окна и отобрала кое-какую старую одежду для себя и Джефферсона. После ланча я пошла в библиотеку и внимательно осмотрела полки. Книги были такими старыми, и их так давно не доставали, что на каждой накопилась еще одна обложка из пыли. Но я обнаружила всю классику, собрания Диккенса и Мопассана, Толстого и Достоевского, а также Марка Твена. Некоторые из них были первых изданий.