– Вы имеете в виду Клайда Толсона?

– Его самого. А то, что не сожгли, они припрятали.

– Есть свидетели?

– Думаю, есть. – Филлис замолчала.

К столу подошла официантка и, убрав пустые бокалы, поставила виски.

– Я хотел бы заказать обеденный столик в ресторане, – попросил ее Питер.

– Не беспокойтесь, все будет сделано, – ответила официантка.

– Пожалуйста, на имя…

– Я знаю, сэр. На имя мисс Максвелл.

Официантка ушла.

– Я потрясен, – сказал Ченселор.

Филлис Максвелл не скрывала своего удовлетворения.

– Прошу вас, продолжайте. Так кто же свидетели?

Филлис ничего не ответила. Задумавшись над чем-то, она низко склонилась над столом, и от этого ее движения в глубоком вырезе блузы округлилась поднявшаяся грудь. Питер довольно откровенно любовался открывшейся ему картиной, но собеседница, казалось, не обращала на это никакого внимания.

– Вы ведь сказали, что работаете над книгой о Гувере, не так ли?

– Не о самом Гувере. Однако его образ займет в романе заметное место, поэтому мне хотелось бы услышать о нем как можно больше. Расскажите все, что знаете. Потом я объясню вам, зачем мне это надо. Обещаю.

Филлис начала свое повествование в баре и продолжила за обедом. Это был гневный рассказ. Ее негодование объяснялось еще и тем, что, зная о многих преступлениях Гувера, она ни разу не смогла выступить с разоблачениями, потому что не располагала никакими доказательствами. Их просто не существовало, этих доказательств, хотя все было правдой.

Филлис упомянула о сенаторах, конгрессменах и членах правительства, которые либо ходили перед Гувером на цыпочках и плясали под его дудку, либо навлекали на себя его гнев. Она рассказала о том, как сильные, влиятельные люди хранили молчание, хотя им самим это было отвратительно. Она видела, как они рыдали от бессилия, но рта так и не раскрывали. Филлис подробно описала поведение Гувера во время убийства обоих Кеннеди и Мартина Лютера Кинга. Оно было просто неприличным – настолько откровенно он радовался. Ответственность ФБР за эти преступления, конечно, всячески отрицалась.

Журналисты убеждены, что Гувер скрыл от комиссии Уоррена дискредитирующую определенные круги информацию и это не могло не повлиять на результаты расследования. Бог знает, что это была за информация. Если бы не вмешательство ФБР, оценка событий, происшедших в Далласе, Лос-Анджелесе и Мемфисе, наверное, оказалась бы совершенно иной. Но какой именно – этого мы, вероятно, никогда не узнаем.

Филлис рассказала о том, как по указанию Гувера использовались электронные средства подслушивания и записывались на пленку телефонные разговоры. По ее словам, методы Гувера ничем не отличались от гестаповских. Никто ни от чего не был застрахован. Своих врагов, не только действительных, но и потенциальных, он держал в постоянном страхе. Пленки с записями подслушанных разговоров разрезались на куски и соответствующим образом редактировались. Людей обвиняли черт знает в чем только на основании малейших слухов или инсинуаций. Между отдаленными, не имеющими ничего общего событиями искусственно устанавливали связь и тоже использовали их как якобы неопровержимые улики. Шли на прямой подлог, подтасовывали факты. Журналистка говорила, и в словах ее звучали отвращение и ярость.

За обедом Филлис пила вино. Перед тем как окончательно встать из-за стола, она выпила еще и бренди. Закончив свой рассказ, она усилием воли заставила себя улыбнуться. В какой-то степени гнев нейтрализовал действие алкоголя, и хотя ее нельзя было назвать абсолютно трезвой, она вполне владела собой.

– Теперь ваша очередь. Вы обещали поделиться вашими творческими планами, а я – никому не рассказывать о них. Так над чем вы сейчас работаете? Это будет еще один «Контрудар!»?

– Пожалуй, определенное сходство есть. Я намереваюсь построить сюжет будущей книги на предположении, что Гувера убили.

– Потрясающе, но неправдоподобно. Кто посмел бы это сделать?

– Кто-то, кто имел доступ к личным архивам директора. Именно поэтому я и допытывался у вас, видел ли кто-нибудь, как уничтожали его бумаги, присутствовал ли кто-нибудь при этом.

Филлис сидела ошеломленная и не отрываясь смотрела на Питера:

– А если они так и не были уничтожены…

– Как раз из этого я и собираюсь исходить.

– Что вы имеете в виду? – сдавленным голосом и почему-то вдруг сдержанно спросила Максвелл.

– Я представил себе такую ситуацию: кто-то убивает Гувера, чтобы завладеть его досье. Теперь этот «кто-то» получил возможность так же шантажировать людей, как делал это директор ФБР. Самым влиятельным гражданам он диктовал свою волю, заставляя их выполнять то, что ему нужно. Так, например, Гувер обожал копаться в донесениях, раскрывающих самые интимные стороны жизни человека. Секс был его основным оружием, и, надо сказать, очень результативным. Думаю, что те, кто унаследовал досье, также будут часто прибегать к этому средству шантажа, простому и в то же время эффективному.

Филлис вжалась в кресло, ее руки безвольно лежали на столе. Питер с трудом расслышал ее вопрос:

– Это делается шепотом по телефону, мистер Ченселор? Это что, какая-то кошмарная шутка?

– Что вы сказали?

В широко раскрытых глазах Филлис он увидел непонятный страх.

– Нет, это не может быть шуткой, – продолжала она так же сдержанно, даже отрешенно. – Я по собственной инициативе оказалась в вестибюле этого отеля. И сама подошла к вам, а не вы ко мне…

– Филлис, в чем дело?