— Никогда не пила, — говорит тётя Надя.

— Если человек привык к кофе, — говорит Марина Ивановна, — значит, надо кофе сварить.

— Я с удовольствием попробую чай, — говорит тётя Надя.

Так ведь кофе одна минута сварить. У нас теперь газ. Нам газ в баллонах привозят. Такое удобство! Иногда, правда, не привозят, тогда мы на плите готовим. Как раньше. Но сейчас нам как раз привезли баллоны. Только Марина Ивановна боится, что она как-нибудь не так кофе сварит.

— Если позволите, я сама сварю, — говорит тётя Надя.

У нас кухня в сторонке, там гараж раньше был. Всякие запчасти лежат и ещё кухня. Марина Ивановна хотела тёте Наде показать, где какие кастрюльки. Но тётя Надя сказала, что сама разберётся.

— Ну, хозяйствуй, — говорит Марина Ивановна.

Она вообще-то не очень любит, когда чужие люди на кухне толкутся и всё не на место ставят. Но тёте Наде она разрешила.

И тётя Надя в кухню пошла.

Вдруг она обратно идёт. Быстро так. И говорит:

— Отличная кухня. Только кто-то там лежит у плиты.

— Как — у плиты? — удивилась Марина Ивановна.

— Как ты думаешь, Володя, — спрашивает папа, — кто бы это там мог лежать, у плиты?

— Ума не приложу, — говорит дядя Володя. И быстро идёт в кухню.

— Никто, по-моему, там не может лежать, — говорит папа. И идёт за дядей Володей, быстро так. Прямо бегом.

Мы все сразу вскочили.

У нас кухня просторная. А плита далеко стоит в углу. Дядя Володя к плите нагнулся, нам только спину видно. И говорит кому-то:

— Пригрелась, моя хорошая. Как ты возле газа пригрелась — ого-го…

Потом дядя Володя вдруг как отскочит назад.

И папа отскочил. Кричит нам:

— Ближе не подходите! Спугнёте!

Тут я слышу, будто кто-то мячик надувает: «Уфффф!» И ещё: «Уфффф!»

— Ой, — говорит тётя Надя, — это змея…

Конечно, змея. Теперь все увидели. Она у стенки лежит, голову высоко подняла и не знает, куда бежать. Мы дверь загородили, а в стенках тут щелей нет, пол бетонный.

Я её сразу узнал. Это змея эфа. Такие пёстрые штучки на ней, как цветочки. Я её сколько раз видел. Например, видел так. Мы с папой на почту пошли, он говорит: «Погоди-ка, кажется, удавчик ползёт. Он нам нужен».

Нагнулся и роет в песке руками. Вдруг отпрыгнул и мне кричит: «Стой! Не дыши!» Я слышу: где-то надувают мячик. Близко где-то. Рядом. Я не дышу. Потом у моей ноги что-то чирк! И уже нет. Она у моей ноги проскочила, я не дышал. Больше уже не могу не дышать. Ка-ак дохну! Папа говорит: «Видал? Эфа. А я за удавчика принял, вот смех-то».

Эфа вдоль стенки бежит. И на нас смотрит.

— Скорей, — говорит папа. — Мешок нужен!

— Обойдёмся, — говорит дядя Володя.

И вдруг разувается. Что это он? Босиком, что ли, удобней эфу ловить? Он кеды снял. Потом снял носок, а кеды обратно надел. Кричит:

— Давай пока в носок!

— В носке она ещё не сидела! — говорит папа.

Только она никак не хочет в носок. Ей, наверное, непривычно. Если бы в клетку. Или в мешочек! Папа её с трудом в носок запихал. И затянул шнурком от кедов.

— Совсем разула меня красавица, — сказал дядя Володя. Замахал носком, побежал в лабораторию.

— А вы чего стоите? — сказал папа. — Чай небось остыл. Мы только глянем и тоже придём.

Они, правда, быстро пришли.

Чай ещё не остыл. Тётя Надя тоже чай с нами стала пить. Ей почему-то расхотелось кофе варить.

— Не зря она к кухне жалась, — смеётся дядя Володя. — Я такой тощей змеи на воле ещё не встречал.

— Вы её не убили? — говорит тётя Надя.

— Зачем? — удивился дядя Володя. — Пускай посидит отдохнёт. Потом выпустим.

— В заповеднике никого не убивают, — говорит папа. — Сами никого не убиваем и другим не даём.

— Я почему-то думала, — говорит тётя Надя, — что на ядовитых змей это не распространяется.

Странно, почему она так думала.

Ядовитые змеи как раз очень полезные. Из яда лекарство делают, разве она не знала?

— А эта… эфа… она опасная? — спрашивает тётя Надя.

— Как вам сказать, — говорит папа. — Считается смертельной.

— А на самом деле?

— На неё наступать нельзя, — говорит Арина. — Она у нас на крыльце лежала, так я не наступила.

— А я наступлю, — говорит Витя. — А я наступлю!

— Спать уже хочет, — говорит тётя Наташа.

— Нет, а на самом деле? — спрашивает тётя Надя.

— Если качественный укус, тогда, конечно, помрёшь, — говорит папа.

— Как это — качественный?