Мои песенки
вернуться

Агнивцев Николай
Шрифт:

Трагифарс финала жизни Николая Агнивцева: в журнале «Крокодил» (1932, № 31) в качестве некролога было помещено одно из последних его стихотворений, написанных для сатирического театра «Крокодил» — «Марш тараканов». «Маленький человек» животного мира, несчастный таракан стихов капитана Лебядкина и Н. Олейникова не вызывает и капли сочувствия у «советского» (изо всех сил пытавшегося притвориться «советским»), поэта-сатирика.

«Мы — тараканы,Такой народ,Мы страсть ударныНаоборот. Мы усиками шевелимИ все дрожим, дрожим, дрожим.Лбы у нас покрыты потом,Как не вышло бы чего там…» —

и т. д.

Умер Николай Агнивцев в полном одиночестве и заброшенности 19 октября 1932 года от скоротечного туберкулеза горла; похоронен на Новодевичьем кладбище в Москве.

Ольга Кушлиня

Мои песенки

Всем, сценически обокравшим меня, стоически посвящаю

СЛОН И МУХА

Однажды некий толстый слон,Красою мухи поражен,К той мухе, словно феодал,Преступной страстью воспылал!Но муха, быстро рассудив,Что толстый слон, хоть и красив,Но все ж велик для жениха,Взяла и скрылась от греха!Влюбленный слон не пил, не ел,Влюбленный слон худел, бледнелИ таял, таял по часам…«Dans chaque malheure — cherchez la femme!» [1] И, как французский томный граф,Он умер, тихо прошептав:«Не для меня придет весна»…Так муха слопала слона!Отсюда ясно, что слоныВлюбляться в муху не должны,Зане на сей предмет для нихСудьба назначила слоних!

1

Dans chaque malheure cherchez la femme — (франц.) в каждой неприятности ищите женщину.

РАССЕЯННЫЙ КОРОЛЬ

Затянут шелком тронный зал!На всю страну сегодняКороль дает бессчетный балПо милости Господней!..Как и всегда, Король там былГалантен неизменноИ перед дамой преклонилВысокое колено!..Старый Шут, покосившись на зал,Подняв тонкую бровь, прошептал:— Он всегда после бала веселогоВозвращается без головы!..Как легко Вы теряете голову!Ах, Король, как рассеянны Вы!Затянут красным тронный зал!На всю страну сегодняНарод дает свой первый балПо милости Господней.Как и всегда, Король там былГалантен неизменно!..И под ножом он преклонилВысокое колено!..Старый Шут, покосившись на зал,Подняв тонкую бровь, прошептал:— Он всегда после бала веселогоВозвращается без головы!..Как легко Вы теряете голову!..Ах, Король, как рассеянны Вы!..

ПРИНЦЕССА АННА

Из своей опочивальни,Чем-то очень огорчен,Побледневший и печальныйВышел в зал король Гакон…И, как то необходимо,Молвил, ставши на ступень:— Здравствуй, мой народ любимый!И сказали: «Добрый день!»114 гофмейстеров.30 церемониймейстеров.48 камергеров,345 курьеровИ 400 пажей!..И, дрожа, как от озноба,Продолжал Гакон король:— Нам сейчас одна особаПричинила стыд и боль!..Видно нас (в том нет секрета!)За грехи карает Бог!..Что вы скажете на это?..И сказали грустно: «Ох!»114 гофмейстеров.30 церемониймейстеров,48 камергеров,345 курьеровИ 400 пажей!..— Наша дочь, принцесса Анна,Позабыв свои дела,Неожиданно и странноНынче сына родила!Мы б узнать от вас хотели(Будьте ж честны и прямы!), —Кто замешан в этом деле?И сказали тихо: «Мы!» —114 гофмейстеров,30 церемониймейстеров,48 камергеров,345 курьеровИ 400 пажей!..

ПЕРС НА КРЫШЕ

Хорошо жить на Востоке,Называться Бен-ГассанИ сидеть на солнцепеке,Щуря глаз на Тегеран…К черту всякие вопросы!Тишь, да гладь, да благодать!Право, с собственного носаДаже муху лень согнать!..Прямо даже непонятно.Персия это? Иль — персидский рай?..— Ай, как хорошо! Ай, как приятно!Ай, яй-яй-яй-яй-яй-яй!..Хорошо сидеть на крышеПерсом с ног до головы…И толстеть там от кишмиша,Абрикосов и халвы!..Если ж станет очень грустно,Скушай персик от тоски!..— Ай, как вкусны! Ай, как вкусны!Ай, как вкусны персики!..Прямо даже непонятно,Персия это? Иль — персидский рай?..— Ай, как хорошо! Ай, как приятно!Ай, яй-яй-яй-яй-яй-яй!..Чтоб любви не прекословить,Стоит только с крыши слезть!..Кроме персиков, еще ведь —Персиянки тоже есть!..Ай, Лелива! Глаз, как слива!Шаль пестра, как попугай!Ай, Лелива! Ай, Лелива!Как целуется! Ай-яй!!!Прямо даже непонятно,Персия это? Иль — персидский рай?..— Ай, как хорошо! Ай, как приятно!Ай, яй-яй-яй-яй-яй-яй!..

ЭТО БЫЛО В БЕЛОМ ЗАЛЕ

Это было в белом залеУ гранитных колоннад…Это было все в ВерсалеДвести лет тому назад!Ах, назад тому два века,Не имея лучших тем,Герцог Гиз маркизе некойПрошептал вдруг: «Je vous aime!»— Ах, мой герцог! Ах, мой герцог!И мечтать я не могла!..И ему маркиза сердцеС реверансом отдала…Это было в белом залеУ гранитных колоннад…Это было все в ВерсалеДвести лет тому назад!Но швырнул ее он сердцеНа потеху для молвы!..И маркиза шепчет: «Герцог,Герцог, герцог, где же вы?Пусть разбили сердце ложью,В этом сердце — вы один!!!»И, схвативши ножик, с дрожьюСтала чистить апельсин…Это было в белом залеУ гранитных колоннад…Это было все в ВерсалеДвести лет тому назад!

ОЧЕНЬ ПРОСТО

Солнце вдруг покрылось флёром!..Как-то грустно!.. Как-то странно!.— Джим, пошлите за моторомИ сложите чемоданы!..Положите сверху фраки,Не забудьте также пледа:Я поеду в Нагасаки,В Нагасаки я поеду!Там воспрянет дух поникший,И, дивя японок фраком,Я помчусь на дженерикшеПо веселым Нагасакам!..Ах, как звонок смех японокДня родившихся во фраках!Ах, как звонок! Ах, как звонокСмех японок в Нагасаках!Эскортируемый гидом,Я вручаю сердце БрамеИ лечу с беспечным видомВ некий домик к некой даме.Имя дамы: «Цвет жасмина»,Как сказал мне гид милейший…Ну а более рутинно:«Гейша — Молли, Молли — гейша!»К ней войду с поклоном низким,Поднесу цветы и лентыИ скажу ей по-английскиПару нежных комплиментов…Запишу на память тему,Повздыхаю деликатно,Вдену в лацкан хризантемуИ вернусь в Нью-Йорк обратно!