Мне страшно не хотелось оставлять девочек в обществе этих пяти фантомов, но прогнать их я не мог.

А кроме того, я знал, что бодэчи могли исследовать этот мир какими-то, может, и всеми пятью обычными чувствами, но не оказывали на него ни малейшего воздействия. Я не слышал, чтобы они издавали хоть какие-то звуки, не видел, чтобы они передвигали какой-то предмет, даже потревожили висящие в воздухе пылинки.

Принести вред девочкам они не могли. Во всяком случае, пока. Время бодэчей еще не пришло.

По крайней мере, я на это надеялся.

Я подозревал, что эти призраки-путешественники, прибывшие в Пико Мундо на фестиваль крови, просто развлекались в предвкушении главного события. Может, им нравилось смотреть на жертвы до того, как прогремят выстрелы, может, они забавлялись, наблюдая за тем, как ни в чем не повинные люди, сами того не зная, шли навстречу неминуемой гибели.

Притворившись, что я не вижу этих кошмарных незваных гостей, приложив палец к губам, показывая Виоле и Сторми, что мы не должны беспокоить девочек, я утянул их обеих обратно в гостиную. Дверь оставил открытой на две трети, как и было раньше, оставив бодэчей извиваться на полу и совершать свои загадочные пассы.

Я тревожился, что один или несколько бодэчей последуют за нами в гостиную, но все они остались с девочками.

Заговорил я так же тихо, как в спальне:

— Виола, пожалуй, я должен кое-что уточнить. Когда я говорил, что тебе не следует идти завтра в кино, я подразумевал и девочек. Никуда не отправляй их с родственниками. Ни в кино, ни в «Гриль», никуда.

Гладкий коричневый лоб Виолы прорезали морщины.

— Но мои милые крошки… их в моем сне не застрелили.

— Вещие сны открывают далеко не всё. Только фрагменты.

Мои слова не только усилили ее озабоченность, но и рассердили ее. Я полагал, что это и к лучшему. Знал, что страх и злость заставят ее постоянно быть начеку, а следовательно, принимать оптимальные решения.

Чтобы она не расслаблялась, я добавил:

— Даже если ты и видела, как твоих девочек застрелили… не дай бог, убили… проснувшись, ты могла блокировать эти воспоминания.

Сторми положила руку на плечо Виолы.

— Ты не хотела видеть такие ужасы даже мысленным взором.

Виола сжала кулаки.

— Мы останемся дома, устроим маленькую вечеринку, одни.

— Я не уверен, что это правильно. — Я покачал головой.

— Почему нет? Я не знаю, в каком месте я была в своем сне, но могу точно сказать, что не в этом доме.

— Помни… разные дороги могут привести тебя в одно и то же место, уготованное суровой судьбой.

Я не хотел говорить ей о бодэчах в спальне ее дочерей, иначе мне пришлось бы открыть все мои секреты. Только Терри, чиф, миссис Портер и Маленький Оззи знают обо мне многое, и лишь Сторми известно все.

Если в моем самом близком круге появится слишком много людей, мой секрет станет достоянием гласности. А я — сенсацией для средств массовой информации, выродком для многих, гуру для некоторых. О тишине и спокойствии придется забыть. Жизнь моя усложнится настолько, что и жить не захочется.

— В твоем сне, Виола, тебя застрелили не в этом доме, — продолжил я. — Но, если тебе суждено умереть в кинотеатре, а теперь ты не идешь в кинотеатр… тогда, возможно, судьба придет за тобой сюда. Маловероятно, конечно, но как знать?

— А в твоем сне речь шла о завтрашнем дне?

— Совершенно верно. Вот я и чувствую, будет лучше, если ты отойдешь на два шага от будущего, которое видела во сне.

Я глянул на дверь спальни девочек. Бодэчи из нее по-прежнему не показывались. Думаю, они действительно не оказывают воздействия на этот мир.

Тем не менее, чтобы не ставить под угрозу жизнь девочек, я еще больше понизил голос:

— Шаг первый — завтра не ходить ни в кино, ни в «Гриль». Шаг второй — не оставаться дома.

— Как далеко живет твоя сестра? — спросила Сторми.

— В двух кварталах. На Марикопа-лейн.

— Я зайду утром, между девятью и десятью часами, — пообещал я, — с фотографией этого человека. Отведу тебя и девочек к твоей сестре.

— Тебе необязательно это делать, Одд. Мы и сами дойдем.

— Нет. Я хочу отвести тебя. Так надо.

Я хотел убедиться, что бодэчи не будут преследовать Виолу и ее дочерей.

Понизил голос до шепота:

— Не говори Леванне и Николине, что ты собираешься делать. И не звони сестре, чтобы предупредить о том, что вы к ней придете. Тебя могут подслушать.