— Он удерживает иадов, — прошептал Джо. — О боже.

Он удерживает иадов.

Тут он услышал шепот Ноя из темноты:

— Чувствуешь? Чувствуешь, какая сила?

— О да, — тихо сказал Джо. Он ощущал эту силу всем те лом. Его синяки и порезы, начиная с тех, что оставил Мортон Кобб, дали о себе знать новой болью, но он хотел подойти еще ближе, заглянуть в магические глаза шу и увидеть там то, что видят иады. Он шагнул к воде, и его пробирала дрожь.

— Поговори с ним, — указывал Ной. — Попроси у него то, что ты хочешь.

— Какая разница, что мы хотим? Мы здесь ничего не значим. Ты что, не понимаешь?

— Черт побери, Африка. — Ной подошел ближе. — Мне важно то, чего я хочу. Я хочу жить в славе, когда уйдут иады. Так что опусти руку в воду и…

— Но ты говорил, что собираешься умереть на родине?

— Я просто забыл о том, как хорошо жить. Особенно здесь. Ни в твоем мире, ни в моем нет места прекраснее, чем этот город. И я хочу сохранить его.

— Ты хочешь завладеть им.

— Никто не может владеть Б'Кетер Саббатом.

— Похоже, ты готов попробовать.

— Ну, это мое дело. — Ной прижал к спине Джо лезвие меча. — Давай. Опусти руку в воду.

— А если я этого не сделаю?

— Тогда это сделает твой труп.

— Он удерживает иадов…

— Очень может быть.

— И если мы его потревожим…

— Иады сделают свое дело. Это все равно случится, рано или поздно. Если мы поможем этому, мы изменим ход истории и получим власть. Как тебе такое? — Ной надавил на меч чуть сильнее. — Ты ведь за этим сюда пришел, или не помнишь?

Джо помнил. Боль напомнила ему о том, что он пустился в плавание, чтобы стать сильным. Но после всего, что он увидел здесь, прежние представления о силе и власти казались ему смешными. У него была любовь, какой не знает большинство людей. Он любил женщину, отзывавшуюся на его радости и печали, — ее объятий вполне достаточно для счастья.

Все это в прошлом, но он жил не зря. Он понял, что значит быть счастливым, и теперь может умереть.

— Я не хочу власти, — сказал он Ною.

— Лжешь.

— Говори что угодно. Я знаю правду, и только это имеет значение.

Ной почувствовал в его словах угрозу и недолго думая вонзил меч Джо под ребра.

О господи, какая боль! Джо застонал, но Ной лишь глубже погрузил лезвие, повернул его, а потом вытащил. Джо прижал руки к ране, откуда хлынул поток горячей крови. Мир вокруг уже заливала тьма, но ему хотелось в последний раз перед смертью увидеть золотые глаза шу.

— Держись, — прошептал он себе.

Краем глаза он заметил золотой ободок с темным кругом внутри. Прекрасный в своей простоте и законченности. Круглый, ясный, сверкающий нетленным золотом…

Что-то в его голове сместилось, будто он скользнул к центру этого золотого кольца.

И все. Он расстался со своей болью, со своими синяками и ранами; расстался с Джо.

Его тело начало падать, и, когда жизнь окончательно ушла из него, он вошел в глаз шу.

Это продолжалось всего мгновение, но было полно такой невыразимой радости и покоя, что он сразу забыл обо всех страданиях последних дней и предшествовавших лет.

Не было ни смятения, ни страха. Он абсолютно ясно понимал, что с ним случилось. Он умер на краю бассейна, и его дух растворился в глазах Зерапушу.

Потом, через миг, показавшийся бесконечным, он взлетел вверх, куда смотрел шу: к темной туче иадов.

Внизу он услышал крик Ноя и непостижимым образом увидел, что там произошло. Ной перешагнул через тело Джо и опустил окровавленные руки в воду. Реакция шу была мгновенной: щупальца взвились в воздух, и одно из них, случайно или намеренно, обхватило пальцы Ноя. Разгневанный Ной поднял меч и пронзил им немигающий глаз шу.

Мир Джо содрогнулся. Дрогнул луч света, в котором летела его душа; дрогнул храм; дрогнули колонны на площади и улицы Б'Кетер Саббата. Джо понял, что случилось: шу не смог удержать нависшую над городом волну, и она покатилась вниз.

Джо осознал, что летит, как стрела, прямиком в Иад, к их клубящейся оболочке.

На земле рушился великий город.

И он, Джо Фликер, умерший, но живой, летел в сердце его разрушителей, и теперь у него не осталось никакой надежды.

Мотель Стерджиса был скромным заведением в четверти мили от шоссе, с которым его соединяла ухабистая проселочная дорога, где едва могли разъехаться две машины. Сам мотель представлял собой одноэтажные деревянные строения, окружавшие место для парковки. Над офисом красовалась подсвеченная лампочками вывеска: «Мест нет». Видимо, все постояльцы уехали в Эвервилль на праздник, потому что Тесла увидела на парковке лишь три машины: грузовик, стоявший возле офиса, облезлый «мустанг» Грилло и еще более обшарпанный «пинто».