Дядя Федя сидел на обыкновенном домашнем стуле, казавшемся странным в этой обстановке. Перед ним на столике лежал лист с крупной печатной надписью: «Схема смазки». Напротив, поблескивая черными живыми глазами, стоял, внимательно глядя на Пташку, человек в комбинезоне.

— Здравствуйте, — еле слышно сказал Пташка и уставился в пол, чувствуя на себе строгие и внимательные взгляды взрослых.

— Здравствуй, — сказал дядя Федя ледяным голосом и встал со стула. — Ты что же это за номера такие выкидываешь?

Пташка молчал.

— Еду по шоссе, гляжу — костер дымит. Слез, подхожу — а он спит себе невинным сном на брезенте и хоть бы ему что! — с удовольствием доложил Григорий.

— Та-ак, — произнес дядя Федя. — Тебе что же, не понравилось с нами?

— Я нечаянно… — сказал Пташка. — У меня кепка на дорогу упала…

Волнуясь, он рассказал все, как было.

— Хорошо, что меня нашли, — сказал он под конец. — Вы, дядя Федя, на меня не сердитесь… Я теперь, в случае чего, буду прямо кулаком по кабине стучать!

— А мы тут с товарищем Полыхаевым думали, что ты с нами и знаться не хочешь! — сказал дядя Федя. И вдруг обхватил Пташку за плечи, привлек его к себе и спросил, усмехаясь: — Так, значит, рад, что нашелся?

— Еще бы! — сказал Пташка, прижимаясь к рукаву его гимнастерки. — А вы что тут делали?

— Да вот втулку на место ставили. Всю ночь возились, только что кончили. Сейчас опробовать будем.

По железному полу застучали шаги. В кабину вошел человек в комбинезоне, в керзовых сапогах и маленькой кепочке, из-под которой виднелись белые, как лен, волосы.

— Товарищ начальник смены, осмотр механизмов закончен! Экскаватор готов к выемке! — сказал он Полыхаеву отчетливо, как военный. Его молодое лицо и чуть прищуренные смышленые глаза светились.

— Хорошо, — сказал Полыхаев. — Включите синхронный двигатель.

— Есть включить синхронный двигатель! — сказал молодой экскаваторщик и вышел. За ним ушел и Григорий.

Послышался ровный и сильный гул.

Полыхаев уселся в кресло, к ручкам которого были приделаны рычаги, и ногой двинул педаль.

Железный пол кабины дрогнул и стал как бы уходить из-под ног. Пташка, чтобы не упасть, схватился рукой за спинку стула.

Сквозь стекло он увидел, как поплыла мимо степь, сдвинулся в сторону земляной холм, и стрела, перечертив небо, замерла над ущельем.

Ковш, как громадная хищная птица, упал вниз, с налету вонзился железным клювом в кремнисто-глинистый грунт и стал, скрежеща, зачерпывать землю. Раздался легкий щелк переключаемого рычага, наполненный землей ковш взмыл на воздух и под завывающий звук наматываемого троса поплыл над степью. Он поднялся к самому гребню холма, на мгновенье замер, опрокинулся и, не ожидая, пока вывалившийся грунт достигнет земли, снова, прочертив небо, упал в забой.

— Мягко идет, — одобрительно сказал дядя Федя.

— Хорошо! — удовлетворенно заметил Полыхаев.

Глядя на экскаваторщика, Пташка подумал, что и сам он тоже мог бы управлять рычагами — до того простыми и легкими казались все движения Полыхаева.

Но вот моторы смолкли. Полыхаев внезапно встал с кресла.

— Приготовиться к шаганию! — крикнул он в радиорупор, и звук его голоса отдался далеко в степи.

— Ну, нам пора, — обращаясь к Полыхаеву, сказал дядя Федя. — Прошу вас, следите хорошенько за смазкой — тогда втулка долго не выработается!

— Да уж теперь будем смотреть! Спасибо вам, Федор Денисыч!

Полыхаев поднялся и с уважением пожал руку дяде Феде.

Дядя Федя и Пташка спустились по лесенке в машинный зал и оттуда на землю.

— А где же он столько силы берет? — спросил Пташка.

Дядя Федя указал на черный резиновый канат, вьющийся по земле, как большая змея, и объяснил, что по этому кабелю на экскаватор поступает электрическая энергия очень большого напряжения.

— Видишь, сколько он тут земли наворочал?

— Это все он? — удивился Пташка, оглядывая горы насыпанной вокруг земли.

— Он самый, — сказал дядя Федя. — Если бы попрежнему, по старинке работать, с лопатами да с носилками, тут бы тысяч десять потребовалось рабочих. А то, может, и того больше. Вот сейчас мы берем груз с двадцатиметровой глубины. За один раз он зачерпывает ковшом почти вагон земли и перебрасывает на сто тридцать метров. Вот сам гляди: это примерно как с одного конца футбольного поля на другой.

Сверху послышался голос Полыхаева.