– В дупле дерева, которое мы сегодня срубили, жил енот, – начал Натаниэль, как только они расположились в гостиной после ужина. – Не представляете, как он разозлился, когда мы начали рубить.

– Там ведь был его дом. Почему вы не оставили енота в покое? – огорченно спросила Клара.

– Мы не со зла, Клара. Мы даже не знали, кто там живет, пока не принялись рубить дерево, – пояснил Натаниэль. – А потом он высунул голову и зашипел на нас, и я так испугался, что топор уронил.

– Он за вами погнался? – Глаза у маленькой Эмили стали большими, как тарелки.

– Нет, там были детеныши. Но когда Барк и Дарв стали пилить дальше, еноту пришлось уйти вместе с малышами.

– Бедняжки еноты, – тихо сказала Клара. – Теперь у них нет дома.

Барк с мягкой улыбкой успокоил девочку:

– Она нашла для своей семейки другое дерево с дуплом. Нет никого сильнее и умнее мамы-енотихи. Бьюсь об заклад, что сейчас все ее детки спят, свернувшись, вокруг нее.

Погожие, наполненные тяжелой работой дни пробегали с необыкновенной быстротой. На поле, с любовью возделанном женщинами и детьми, заколыхались под летним ветерком тяжелые колосья.

Уже поспели кукуруза, фасоль и фрукты. Персиковый пирог Роберта стал настоящим украшением вечеров в гостиной, где все воодушевленно обсуждали религию, политику и хозяйственные новшества. Тетя Бесси даже приглашала к участию в разговоре детей, объясняя это тем, что ее родители в свое время поступали так же.

А дети просто расцвели – не только от обилия вкусной пищи, любви и заботы, но и от занятий с Дарвом, который до войны был учителем. Работы на ферме становилось все меньше, и дети каждое утро проводили два часа в бальном зале, который был теперь наполнен книгами, грифельными досками, музыкой и смехом.

Новая конюшня и амбар, вдвое больше прежнего, строились очень быстро.

Далси стояла на балконе в утренней дымке, на душе у нее было неспокойно. Кэл становился все более холодным и отстраненным, и она знала: это из-за того, что она не хочет ему довериться. Но если она это сделает, их могут немедленно выдворить отсюда. Очень скоро Джермейны перестанут в них нуждаться, и в любом случае придется возвращаться в Чарлстон. Будущее казалось беспросветным.

Зато ей удалось выиграть хоть немного времени, и за это она вечно будет благодарна. Они отдохнули, окрепли и подготовились к новым опасностям.

– О чем задумались?

Услышав голос Кэла, девушка резко обернулась.

– Почему вы вечно ко мне подкрадываетесь?

Кэл, казалось, не обратил внимания на ее слова.

– Неужели жизнь так уж плоха, мисс Трентон?

Несмотря на мрачные мысли, ей удалось ответить вежливо:

– Как может что-то казаться плохим в такой прекрасный день?

– И, правда – как? – Он стоял на месте, не приближаясь, чтобы не искушать судьбу. Она была слишком соблазнительна в своей ночной рубашке, прикрытой лишь старенькой шалью. Кэл почти всю ночь боролся с желанием войти к ней в комнату и сейчас почитал за лучшее держать дистанцию.

Заметив, как он на нее смотрит, Далси сказала:

– Мне пора одеваться.

– Одну минуту, мисс Трентон. – И он достал из кармана маленький пистолет. – Я бы хотел, чтобы на работу в поле вы теперь носили с собой вот это.

Она вся напряглась при виде оружия.

– Зачем? Что случилось?

– Вчера тетя видела у берега лодку, полную людей.

– Почему она об этом не сказала? – в ужасе спросила Далси.

– Чтобы не пугать детей.

– Спасибо, что предупредили. – Она подняла глаза и встретилась с его открытым взглядом.

Когда Кэл протянул ей пистолет, она мысленно взмолилась, чтобы он не заметил, как дрожат у нее руки.

– Вы знаете, как им пользоваться? Она кивнула и быстро отвела взгляд – излишне быстро.

– Так вы уже пользовались оружием? Ей понадобилось время, чтобы найти в себе силы ответить:

– Пару раз. А вы?

– Мы научились стрелять и ездить верхом одновременно. – Кэл заметил, что она опять ответила на его вопрос вопросом. Он немного подождал, но Далси больше ничего не сказала, и тогда он продолжил: – Чтобы вы не сомневались, что в лесу Натаниэлю ничего не угрожает, знайте: я ношу с собой туда ружье. И Роберту велел держать одно ружье дома.

– Вы думаете, они вернутся?