Я не хочу этим сказать, что наука — высший судия; однако, если вы верите, как верю я, что не все притязания и заявления одинаково основательны, и прочувствуете, насколько мы склонны дурачить самих себя, тогда наука, которая по сути своей устроена так, чтобы сражаться (а не потакать и не эксплуатировать) с нашими недостатками существ верующих, наука, повторяю, быстро покажется вам единственной игрой, на какую хотя бы отдаленно можно положиться.

И, как вновь и вновь предполагает книга, науке абсолютно плевать на то, что нам хотелось бы видеть в качестве истины. В некотором смысле это ключ к ее могуществу.

Мир «Нейропата» это мир, в котором «нежеланные истины» — будь то социальные или духовные — достигли критической массы. Это мир, в котором процесс технологиза-ции, перенесенный на социальную почву, перешагнул способность культурного взаимопонимания, где черный ящик души взломан на потребу первобытным инстинктам и отношениям купли-продажи. Что, вполне вероятно, могло бы быть и нашим миром.

Как бы то ни было, знание и переживания, личный опыт столкнулись на перекрестке, и, похоже, дела у переживаний обстоят неважно. Абстрактные заботы философов облеклись плотью и кровью. Боюсь, что Нейл жив-здоров.

Надо быть начеку.