– Так что вы читаете? Держу пари, что-нибудь непристойное и скандальное. Что-нибудь такое, узнав о чем, ваши матушки бросились бы за нюхательными солями.

– Понятия не имею, о чем вы говорите, – заявила Сара с самым чопорным видом.

– Полно вам, Сара. Ну что за секреты? У меня разыгралось любопытство.

– Мы с вами, кажется, договорились, что любопытство до добра не доводит.

– Припоминаю. Но мы сразу же решили, что к нам это не относится.

На нее нахлынули воспоминания, и замерло сердце. Еще бы, ведь после того разговора он поцеловал ее. А потом все уже было не так, как прежде.

– Расскажите, Сара, – тихо попросил он.

– Мне нечего рассказывать.

– Если расскажете, то и я расскажу вам о себе то, чего никто не знает.

Не удержавшись, она повернулась к нему и заметила вызов в его глазах. Внутренний голос напомнил ей, что точно такой же вызов во взгляде заставил ее позволить ему наблюдать за тем, как она принимает ванну, а также о том, к какому хаосу в ее жизни это привело.

«Да, это был совершенно незабываемый эпизод в твоей жизни».

Это правда. Но ничего хорошего в этом нет, потому что ей придется позабыть об этом. И уж совсем плохо, что она думает об этом сейчас, когда находится наедине с ним.

И хотя она была уверена, что сможет забыть эпизод со своим купанием в ванне, этот проклятый человек нашел другой способ искусить ее. Способ, против которого она никогда не могла устоять. Она облизнула губы.

– Значит, секрет за секрет?

Его взгляд на мгновение метнулся к ее губам.

– Да. Мне кажется, это справедливая сделка. Вы дадите мне слово, что сказанное мною не уйдет дальше этого тенистого местечка?

– Разумеется, – сказала она раньше, чем успела остановиться. – А вы дадите слово?

Он положил руку на сердце:

– Клянусь честью, я сохраню вашу тайну.

Поразмыслив над ситуацией, она решила, что от того, что она скажет ему, вреда не будет, тем более что он дал ей слово. А узнать его секрет было слишком заманчиво, что бы она могла упустить такой шанс. Так-то вот! Она смогла это сделать. Она обменивается с ним глупыми секретами как с любой из своих подружек.

– Ладно. Признаю, что наше литературное общество сосредоточивает внимание… на менее традиционных произведениях.

– Например?

– Ну-у, мы основали его совсем недавно, а поэтому успели прочесть всего одну книгу.

– Догадываюсь, что ее автором был не Шекспир.

– Правильно. Мы читали «Франкенштейна».

Он явно заинтересовался:

– Неужели «Современного Прометея»?

– Вы читали эту вещь?

– Конечно. Но это весьма неожиданный выбор для дамского общества, если учесть омерзительный характер этой истории и скандальное поведение самого автора.

– Именно поэтому мы так невинно назвали наше общество – чтобы избежать удивленно поднятых бровей.

Он задумчиво кивнул:

– Готов поклясться, что вы бурно реагировали на эту книгу.

– Почему вы так говорите?

– Потому что вы, как никто другой, способны сострадать ближнему. Не сомневаюсь, что вы отнесли доктора Франкенштейна к категории простофиль. И могу представить себе, что горькая участь чудовища глубоко тронула ваше доброе сердце.

Его оценка, хотя и точная, почему-то показалась ей обидной. Она вздернула подбородок:

– Доктор Франкенштейн создал существо, абсолютно неприемлемое для окружающего мира исключительно из-за своего внешнего вида. И называть его простофилей было бы оскорбительно для всех прочих простофиль. Если сочувствие к несчастному, гонимому, никем не любимому существу заставляет вас называть меня излишне мягкосердечной, то пусть так и будет.

– Я сказал это в порядке комплимента. Не сомневаюсь, что если бы вы столкнулись с этим чудовищем, вся его жизнь пошла бы по-другому. Вы приняли бы его безоговорочно. Помогли бы ему. Взяли бы его под свое крылышко и окружили добротой, в которой оно так нуждалось.

– Вы так считаете? Может быть, я пришла бы в ужас от его размеров и устрашающего внешнего вида.

– Нет. Вы взяли бы его за гигантскую безобразную руку, повели в свой сад и поделились опытом выращивания тортлинджеров и страфф-уордов, как будто он ничем от вас не отличается. Вы проявили бы к нему участие и помогли бы ему, как помогаете сестрам Даттон и Марте Браун.

Она удивленно уставилась на него:

– Откуда вы знаете о сестрах Даттон и Марте?

– Ваша сестра рассказала о них лорду Сербруку, который, в свою очередь, рассказал об этом мне. Помогая им, вы делаете очень доброе дело.

– Они мои друзья. Так что к добрым делам это не имеет никакого отношения.

– Ошибаетесь. Это говорит о вашей доброте. О порядочности и щедрости. О преданности и умении сострадать. Вы обладаете всеми этими, качествами, Сара.

– Каждый на моем месте поступил бы так же…