Мы вставали и пили. Мышление было совершенно монархическое, верноподданническое.

"Скромность украшает большевика"

Руководителю ТАСС Хавинсону Сталин поручил провести беседу с одним американским деятелем. Сразу же по окончании разговора Хавинсон отправился в Кремль отчитаться. Сталин спросил:

— Вы говорили по-английски?

— Английский я плохо знаю.

— А французский?

— Знаю, но не говорю.

— А немецкий?

— Сейчас учу.

— И далеко вы продвинулись?

— Пока не очень.

— Каждый руководитель должен доверять и проверять. Вы же в работе ТАСС можете выполнить только первую часть этой формулы.

Аудиенция была окончена, и Хавинсона сняли с работы. Все работники, имеющие отношение к иностранным делам, в том числе и Молотов, стали срочно учить иностранные языки.

Впрочем, по свидетельству близко знавших Хавинсона людей, он был образованным человеком и владел языками. Он боялся признаться в этом и уязвить самолюбие Сталина.

Антирелигиозная деятельность

В 1936 году были разграблены, разорены, сожжены дацаны Бурятии. Дацаны являлись очагами культуры, хранилищем вековой мудрости, центром религии, врачевания, обучения, просвещения, собраниями древних рукописей. Золотые будды были повергнуты наземь, увезены и переплавлены. Украдено сандаловое дерево, золото, слоновая кость. Многие рукописи сожжены, остальные разбросаны по степи. Какой-то ученый пожаловался Сталину, однако варварство продолжалось.

Страшнее бога

Приехал в Москву патриарх грузинской православной церкви. Остановился в гостинице. Ему позвонил Сталин.

— Ты почему не приходишь? Забыл старую дружбу? Сталин прислал машину, и патриарха повезли к нему.

Идет пир. Тосты. Воспоминания о совместной учебе в семинарии.

Вдруг Сталин спрашивает:

— А кого ты боишься больше: бога или меня?

Патриарх начинает говорить о своем почитании и бога и Сталина.

Однако тот прерывает эти излияния и говорит:

— Не лукавь! Если бы ты боялся бога больше, чем меня, ты бы пришел ко мне в церковном, а ты пришел в гражданском платье.

Меня ты боишься больше.

Не вышло!

Алексия, митрополита Московского и Новгородского, ставшего в 1945 году патриархом всея Руси, в начале 1942-го года пригласили в Кремль. Он явился в полном церковном облачении.

Когда он шел по Георгиевскому залу, открылась какая-то потайная дверь в стене и из нее вышли Сталин и Ворошилов. Они двинулись навстречу патриарху. Сталин еще издали поднял руку вверх и громко выкрикнул:

— Не вышло!

Алексий приблизился и спросил:

— Что не вышло?

Сталин ответил:

— У нас не вышло ликвидировать церковь, а у церкви не вышло ликвидировать большевиков. Теперь нужно работать вместе, чтобы победить врага.

После беседы Сталина с Алексием действительно установились новые взаимоотношения церкви и государства. Духовенство перестали притеснять. А в церкви стали собирать деньги на оборону и читать проповеди, мобилизующие народ на борьбу с фашистами.

Встреча Сталина с патриархом всея Руси Сергием

Во время войны патриарх Московский и всея Руси Сергий и митрополит Крутицкий и Коломенский Николай были приглашены к Сталину. На беседе присутствовал Поскребышев.

Святые отцы вошли и начали бить поклоны.

— Слава нашему вождю и учителю… Наш дорогой отец… Да здравствует товарищ Сталин…

Сталин остановил их:

— Это не нужно. Я пригласил вас для серьезного разговора. Идет война. Как понимает православная церковь свою роль и задачи?

— Православная церковь молится денно и нощно за победу над супостатом.

— Этого недостаточно.

— Мы хотим внести наш вклад в победу и жертвуем один миллион рублей.

— Хорошо. Государству нужны деньги. Государство принимает этот вклад. Однако мыслите вы мелко или боитесь говорить откровенно.

Меня бояться не надо. Мы с вами люди одной профессии. Я ведь тоже учился в духовной семинарии, и вы можете беседовать со мной, как со своим человеком. Россия — крепка верой. Русский народ всегда был и будет верующим народом. И я сам не могу сказать, что бога нет.