Дело в том, что проверять вещество на канцерогенность – очень дорого и долго. А между тем эти про­верки просто необходимы для тестирования новых лекарств. Эта проблема была решена в 1975 году, когда Б. Эймс (Калифорнийский университет, США), на основании многочисленных и трудоемких исследований предложил проверять химические вещества не на канцерогенность, а на мутогенность.

По существу, по результатам исследований Б. Эймса получалось, что способность вещества образовы­вать мутации – равно способности вещества образовывать опухоли.

Это величайшее открытие в области профилактики и лечения рака – Эймс разработал не только быст­рый и эффективный тест на канцерогенность (быстрое получение результатов в этом случае особенно важ­но, т. к. онкогенность можно проверять годами), но и доказал, что канцерогены вызывают рак именно по­тому, что изменяют ДНК клетки, её генетический материал, т. е. вызывают мутацию.

Итак, доказано, что если здоровая клетка организма подвергается мутации, то она становится раковой клеткой. Но что это означает на практике? Обратимся к курсу биологии.

«Средняя частота мутирования сопоставима у широкого круга живых существ (от бактерии до человека) и не зависит от уровня и типа морфофизической организации» (проф. В. Н. Ярыгин «Био­логия», 1985).

«Тело большинства млекопитающих состоит из 1012 – 1013 генотипически идентичных друг другу клеток. Естественно, что каждая из них подвержена мутационному риску. Частота мутаций такова, что примерно одна из миллиона клеток мутирует и становится генетически отличной от ис­ходной. Следовательно в организме человека в каждый момент времени должно быть около 10 млн изменившихся клеток» (акад. Р. В. Петров, «Иммунология», 1987).

Итак, в каждый момент времени, в нашем организме существует 10 млн. мутированных, опухолерод-ных клеток! И этого избежать нельзя, причем это касается всех млекопитающих. Каждая из этих мутирован­ных клеток способна дать начало опухоли. И не надо думать, что это плохо, совсем нет, это тот механизм, который совершенствует все живое.

Мутация – это именно то, что позволило в ходе эволюции максимально приспосабливаться представи­телям животного и растительного мира к условиям обитания. Мутации – это механизм адаптации к окру­жающей среде, механизм совершенствования биологических видов.

Но, не смотря на то, что мутации бывают полезные, проф. В. Н. Ярыгин примерно оценивает количество полезных мутаций как одна на миллион вредных. Таким образом величина полезных мутаций настолько мала, что в дальнейшем ими в наших расчетах можно пренебречь и считать, что все мутировавшие клетки являются вредными, т.е. опухолеродными.

Замечу еще один момент – 10 млн мутировавших клеток существуют в организме любого человека все­гда. Но под воздействием канцерогенных факторов их количество увеличивается в 10 раз и достигает 100млн клеток.

Что может противопоставить наш организм этим десяткам и сотням миллионам мутантов, существую­щих каждую секунду у нас в организме?

Казалось бы, все эти клетки должна уничтожать иммунная система, как чужеродные. Но, есть два об­стоятельства, почему она это не может сделать просто физически:

Первое. Опыты показали, что для того, чтобы убить одну единственную клетку мышиного лейкоза тре­буется не менее 200-400 Т-лимфоцитов. Но в крови человека не может быть одновременно более (1,0-3,0)х106 Т-лимфоцитов. Этого количества явно не достаточно. Следующий барьер иммунной системы – мак­рофаги, которые пожирают опухолевые клетки и погибают сами. Но количество макрофагов в крови не пре­вышает (0,8-2,7)х106.

Из этих данных мы видим, что количества иммунных клеток катастрофически не достаточно. Их не дос­таточно даже если предположить, что никаких других болезнетворных клеток в крови нет. И их тем более недостаточно в том случае, если действуют внешние канцерогенные факторы, и количество мутировавших клеток возрастает в 10 раз.

Второе. Все эти подсчеты можно было бы и не проводить, т.к. известно, что клетки опухоли долгое время не имеют контакта с кровью, а, следовательно, защитные элементы иммунной системы длительное время вообще не имеют контакта с миллионами опухолевых клеток.

Вывод из всего вышесказанного простой – иммунная система не имеет никакого отношения к противо­раковой защите. В организме за многие тысячелетия сформировался другой способ защиты от раковых (му­тировавших) клеток, способ, к которому иммунная система не имеет никакого отношения.

Какой же это способ? Это способ, который действует без участия кровеносной системы, это способ ес­тественного отбора на клеточном уровне.

И в самом деле, ни одна клетка в организме не может существовать без усвоения необходимых пита­тельных веществ. Но клетки могут по-разному усваивать эти питательные вещества, и в ходе естественного отбора побеждают те клетки, которые более эффективно используют питательные вещества – получают больше энергии от одного и того же количества питательных веществ.