240 В. И. ЛЕНИН

таком районе мы видим все те явления, которые свойственны вообще общественно-экономической организации, регулятором которой является рынок: мы видим разложе­ние некогда равных, патриархальных непосредственных производителей на богатеев и бедноту, мы видим возникновение капитала, особенно торгового, который плетет свои сети над трудящимся, высасывая из него все соки. Когда вы сравниваете описания эко­номики крестьянства у наших радикалов с точными данными первоисточников о хо­зяйственной жизни деревни, вас поражает отсутствие в критикуемой системе воззрений места для той массы мелких торгашей, которые кишмя кишат на каждом таком рынке, всех этих шибаев, ивашей и как там прозвали их еще местные крестьяне, всей той мас­сы мелких эксплуататоров, которые хозяйничают на рынках и беспощадно гнетут тру­дящегося. Их обыкновенно просто отодвигают — «это-де уже не крестьяне, а торга­ши». — Да, вы совершенно правы: это — «уже не крестьяне». Но попробуйте выделить в особую группу всех этих «торгашей», т. е., говоря точным политико-экономическим языком, тех, кто ведет коммерческое хозяйство и кто хотя бы отчасти присваивает себе чужой труд, попробуйте выразить в точных данных экономическую силу этой группы и ее роль во всем хозяйстве района; попробуйте затем выделить в противоположную группу всех тех, кто тоже «уже не крестьянин», потому что несет на рынок свою рабо­чую силу, потому что работает не на себя, а на другого, — попробуйте выполнить эти элементарные требования беспристрастного и серьезного исследования, и вы увидите такую яркую картину буржуазного разложения, что от мифа о «народном строе» оста­нется одно воспоминание. Эта масса мелких деревенских эксплуататоров представляет страшную силу, страшную особенно тем, что они давят на трудящегося враздробь, по­одиночке, что они приковывают его к себе и отнимают всякую надежду на избавление, страшную тем, что эта эксплуатация при дикости деревни, порождаемой свойственны­ми описываемой системе низкою производительностью труда и отсутствием сношений,

ЧТО ТАКОЕ «ДРУЗЬЯ НАРОДА» 241

представляет из себя не один грабеж труда, а еще и азиатское надругательство над лич­ностью, которое постоянно встречается в деревне. Вот если вы станете сравнивать эту действительную деревню с нашим капитализмом, — вы поймете тогда, почему социал-демократы считают прогрессивной работу нашего капитализма, когда он стягивает эти мелкие раздробленные рынки в один всероссийский рынок, когда он создает на место бездны мелких благонамеренных живоглотов кучку крупных «столпов отечества», ко­гда он обобществляет труд и повышает его производительность, когда он разрывает это подчинение трудящегося местным кровопийцам и создает подчинение крупному капи­талу. Это подчинение является прогрессивным по сравнению с тем — несмотря на все ужасы угнетения труда, вымирания, одичания, калечения женских и детских организ­мов и т. д., — потому, что оно БУДИТ МЫСЛЬ РАБОЧЕГО, превращает глухое и неясное недовольство в сознательный протест, превращает раздробленный, мелкий, бессмысленный бунт в организованную классовую борьбу за освобождение всего тру­дящегося люда, борьбу, которая черпает свою силу из самых условий существования этого крупного капитализма и потому может безусловно рассчитывать на ВЕРНЫЙ УСПЕХ

В ответ на обвинение в игнорировании массы крестьянства, социал-демократы с полным правом могут привести слова Карла Маркса:

«Критика сорвала с цепей украшавшие их воображаемые цветы не для того, чтобы человечество продолжало нести эти оковы в их форме, лишенной всякой фантазии и всякой радости, а для того, чтобы оно сбросило цепи и протянуло руку за живым цветком»70'.

Русские социал-демократы срывают с нашей деревни украшающие ее воображаемые цветы, воюют против идеализации и фантазий, производят ту разрушительную работу, за которую их так смертельно ненавидят «друзья народа», — не для того, чтобы масса

242 В. И. ЛЕНИН

крестьянства оставалась в положении теперешнего угнетения, вымирания и порабоще­ния, а для того, чтобы пролетариат понял, каковы те цепи, которые сковывают повсюду трудящегося, понял, как куются эти цепи, и сумел подняться против них, чтобы сбро­сить их и протянуть руку за настоящим цветком.

Когда они несут эту идею тем представителям трудящегося класса, которые по сво­ему положению одни только способны усвоить классовое самосознание и начать клас­совую борьбу, — тогда их обвиняют в желании выварить мужика в котле.

И кто обвиняет? —

Люди, которые сами возлагают свои упования относительно освобождения трудяще­гося на «правительство» и «общество», т. е. органы той самой буржуазии, которая по­всюду и сковала трудящихся!

Топырщатся же подобные слизняки толковать о безыдеальности социал-демократов!

Перейдем к политической программе «друзей народа», теоретическими воззрениями которых мы занимались, кажется, уже чересчур много. Какими мерами хотят они «по­тушить пожар»? В чем видят они выход, неправильно, дескать, указываемый социал-демократами?

«Реорганизация крестьянского банка, — говорит г. Южаков в статье: «Министерство земледелия» (№ 10 «Р. Б—ва»), — учреждение колонизационного управления, упоря­дочение в интересах народного хозяйства аренды казенных земель,., разработка и регу­лирование арендного вопроса, — такова программа восстановления народного хозяйст­ва и ограждения его от экономического насилия (sic!) со стороны нарождающейся плу­тократии». А в статье: «Вопросы экономического развития» эта программа «восстанов­ления народного хозяйства» пополняется следующими «первыми, но необходимыми шагами»: — «устранение всяких препятствий, ныне опутывающих сельскую общину; освобождение ее от опеки, переход к общественным

ЧТО ТАКОЕ «ДРУЗЬЯ НАРОДА» 243

запашкам (обобществление земледельческого промысла) и развитие общинной обра­ботки сырья, добытого из земли». А гг. Кривенко и Карышев прибавляют: «дешевый кредит, артельная форма хозяйства, обеспеченность сбыта, возможность обходиться без предпринимательской выгоды (об этом особо ниже), изобретение более дешевых дви­гателей и других технических улучшений», наконец, — «музеи, склады, комиссионер­ские конторы».

Всмотритесь в эту программу и вы увидите, что эти господа вполне и целиком ста­новятся на почву современного общества (т. е. на почву капиталистических порядков, чего они не сознают) и хотят отделаться штопаньем и починкой его, не понимая, что все их прогрессы — дешевый кредит, улучшения техники, банки и т. п. — в состоянии только усилить и развить буржуазию.

Ник. —он совершенно прав, конечно, — и это одно из наиболее ценных его положе­ний, против которого не могли не протестовать «друзья народа», — что никакими ре­формами на почве современных порядков помочь делу нельзя, что и кредит, и пересе­ления, и податные реформы, и переход в руки крестьян всей земли, — ничего сущест­венно не изменят, а напротив — должны усилить и развить капиталистическое хозяйст­во, ныне сдерживаемое излишней «опекой», остатками крепостнических платежей, прикреплением крестьян к земле и т. д. Экономисты, желающие экстенсивного разви­тия кредита — говорит он — вроде кн. Васильчикова (по своим идеям несомненный «друг народа»), хотят того же, что и «либеральные», т. е. буржуазные экономисты, «стремятся к развитию и упрочению капиталистических отношений». Они не понима­ют антагонистичности наших производственных отношений (в крестьянстве так же, как и в других сословиях) и вместо того, чтобы стараться вывести этот антагонизм на открытую дорогу, вместо того, чтобы прямо примкнуть к тем, кто порабощается в силу этого антагонизма, и стараться помочь ему подняться на борьбу, — они мечтают пре­кратить борьбу мерами, рассчитанными