Мы все с радостью верим в то, во что нам приятно верить. А уж если одновременно с верой наши носы уловят пьянящий

аромат выгоды, разубедить нас становится попросту невозможно.

–  А я не верю. Нет у меня в подобных делах столь богатого опыта, как у городской стражи.

–  И Мастером вас назначили в подарок к празднику? Шутит, хоть и горько? Замечательно. Значит, разговор налаживается.

–  Скорее, в наказание. И не к празднику, а в самый обычный день, но речь не обо мне. Расскажите все, что… Что захотите.

Его глаза напряженно застыли.

–  А если я умолчу о самом важном?

–  Это ваше право.

–  Тогда меня осудят за убийство?

–  Осудят того, кто убил, а вы… - Я крутанул монету, подождал, пока она замедлит вращение и уляжется на стол, «орлом» кверху.- Знаете, вряд ли человек, который перед отходом ко сну думал о собственной смерти как об избавлении от страданий, спустя несколько часов отправится лишать жизни другого человека. Или то, или другое, но не все сразу.

Тарквен растерянно кивнул:

–  Ах да, вы же слышали… Я же сам вам сказал…

–  Считаете, малый повод для оправдания?

–  А вы не сомневаетесь, что стража примет эти слова в качестве доказательства?

Честно говоря, меньше всего я думаю о мнении на сей счет кого бы то ни было. Если вспомнить полученный ранее опыт, появляется твердая уверенность во влиятельности и весомости любого слова из уст Мастера. Я мог бы попросту приказать страже отпустить подозреваемого на все четыре стороны, и мое требование было бы исполнено. Со всеми вытекающими последствиями ответственности, разумеется. Но одно дело - отвечать за злодеяния отпущенного на свободу преступника, и совсем другое - испытывать угрызения совести оттого, что не нашел настоящего виновника смертей. Мастерство обязывает, как говорится.

–  Боги с ней, со стражей. Я признаю вас невиновным, и мне этого достаточно. Но убийца должен быть найден, а потому… Жду ваш рассказ.

Хозяин гостевого дома опустил голову, по всей видимости,

собирая разрозненные воспоминания в горсть, и негромко заговорил:

–  У меня была жена. Наверное, и сейчас есть, только не знаю, где она и что с ней. Была… Мы содержим гостевой дом уже десять лет, здесь проходное место, постояльцев всегда много, и можно если не разбогатеть, то уж не бедствовать. Но год назад моя Мелла… Ушла от меня.

–  К другому мужчине?

–  Да.- Он сглотнул горечь, накопившуюся в сердце и ненароком выплеснувшуюся на язык.- Я знаю, что не красавец и не богач, но мы любили друг друга, с самой юности любили, я не смотрел на других женщин, она не смотрела на других мужчин, пока… Да, это произошло почти год назад, перед таким же туманным трехдневьем. Тот парень поселился в нашем доме, но не ухлестывал за моей женой, даже не говорил слов… ну, вы знаете, тех слов, что мужчины всегда говорят красивым женщинам. А может, и я, слепец, ничего не замечал… Потом он ушел, и вместе с ним исчезла моя жена. Паромщик после рассказал мне, что они вместе переправлялись за реку и Мелла смотрела на того парня, не отрывая глаз.

Грустная история, спорить не стану, правда, ничего необычного в ней нет и быть не может. Думаю, любая деревенька, не говоря уже о большом городе, может похвастать подобными трагедиями в огромном количестве. Но это ведь только начало?

–  Вы пробовали искать?

–  Я слишком поздно узнал, перед самым туманом. А через три дня их следы уже остыли, и ни одна «ищейка» не взялась бы за работу, сколько бы денег я ни предложил. Да и денег-то было… А скоро стало еще меньше.

–  Почему?

Он посмотрел в сторону, за круг, очерченный светом свечи, туда, где тени тревожно сплетались одна с другой.

–  Я перестал пускать в свой дом скотогонов. Я просто не мог их видеть, боялся, что не сдержусь и начну вымещать злость на безвинных людях.

–  У вас такой крутой нрав?

–  Я готов был убивать.- Тарквен впервые за время разговора показал мне свои глаза, опустошенные, но далеко не пустые.- Если бы я нашел тогда того парня, убил бы. Не верите?

–  Верю. А сейчас?

–  Что сейчас?

–  Убили бы?

Он предпринял попытку улыбнуться:

–  Я устал злиться.

Тоже верно. Мне, к примеру, не удается по-настоящему злиться на кого-то или на что-то дольше, чем пару дней, правда, по совсем иной причине. Лениво.

–  Итак, вы перестали давать приют скотогонам. И?

–  И начал разоряться.

–  Почему?

–  Видно, вы не знаете, что за город Элл-Тэйн… - Тарквен вздохнул свободнее, избавившись от груза тяжелых воспоминаний, и сменил тон с горестного на приятельский.- Здесь каждые три месяца собираются сотни молодых парней, ищущих заработка, и вербовщики с северных земель. Да, с тех самых, где пасутся стада пуховых коз. У тамошних землевладельцев своих работников немного, вот они и нанимают людей со всего Шема, кто только пожелает, а больше трех месяцев на севере никто и не держится, говорят, слишком суровая жизнь. Зато возвращаются с деньгами, потому что платят за коз щедро. Возвращаются, по пути опять навещая Элл-Тэйн, заодно и новичкам рассказывают, что их ожидает впереди.