Поллан потер пальцами шею и вздохнул:

–  Вы уверены?
– Да.

–  Вы оба уверены?

Интересное уточнение. И как ответит Роллена? Поддержит меня или промолчит?

–  Да, наблюдатель. Когда убийца подошел к моему напарнику и склонился над ним, он не обшаривал карманы, а хотел убедиться, что тот мертв.

–  Может быть, он собирался заняться карманами позже, но не успел? А ч^о, собственно, случилось дальше?

–  Я попыталась его задержать и спросила, кто приказал ему убивать. После этого вопроса он… Покончил с собой.

Поллан посмотрел на нас с некоторым разочарованием, видимо, считая, что мы лукавим, прикрывая собственные проделки, но укорять не стал.

–  Почему вы решили, что на вас покушаются именно как на свидетелей?

–  Во время беседы с одним из участников дела произошло событие, показавшееся нам странным, и вызвано оно было одним из моих случайных вопросов.

–  Что за событие?

–  Я упомянул название одного города, к слову пришлось, и непосредственный участник беседы явно заволновался, словно его что-то связывало с упомянутым городом.

–  Наступили ему на мозоль? Что ж, так бывает. Но вы ведь понимаете, ваши слова требуют проверки.

–  Несомненно, наблюдатель.

–  Милая моя, подойдите к старику, уважьте старые ноги.

Роллена, чуть помедлив, выполнила просьбу. Поллан взялся за правое запястье девушки, повернул его так, чтобы голова орла на браслете печати располагалась ведомым одному только наблюдателю образом, и неожиданно резким, почти неуловимым движением дотронулся выступающей частью орнамента своего кольца до бронзового узора.

В то же мгновение над рукой девушки взвилось облако темной пыли, но не развеялось и не улетело прочь, как полагалось бы поступить благовоспитанному облаку, а немного повисев в воздухе, втянулось под кружево манжета. Роллена взвизгнула и обхватила себя руками за плечи.

–  Щекотно!

–  Ничего, привыкнете, милая моя, этот только в первый раз неприятно, а потом многие начинают даже находить удовольствие,- успокаивающе зевнул наблюдатель.

–  Удовольствие?
– Девушка испуганно прижала юбку к правому бедру, словно пыталась поймать что-то, оказавшееся вдруг между складками ткани.- В чем? Что это такое?

–  Вы же не думали, что Опоре будет достаточно только вашего рассказа?
– хихикнул Йерис- Встречаются люди, нечистые как на руку, так и на язык, а сразу ведь не распознаешь, что к чему, верно? Вот и придумали средство. Надежнее любых свидетельств.

Поллан покосился на довольно ухмыляющегося смотрителя, еще раз вздохнул и пояснил:

–  Магия, заключенная в печати, запоминает все сказанные в ее присутствии слова, а когда срок жизни печати подходит к концу, переводит запомненное в письмена.

Роллена подняла манжет и с ужасом уставилась на змейку непонятных значков, начинающуюся от запястья и убегающую по белоснежной коже куда-то под рукав.

–  Они пишутся… Прямо на мне?

–  Спустя сутки, не позднее, все исчезнет, не беспокойтесь.

Но пока не исчезло… Йери, я понимаю, что тебе не хочется засиживаться допоздна, но кто-то же должен перенести отчет на бумагу?

Масляно блестящие глаза смотрителя уморительно сузились.

–  С превеликой радостью, я ведь никогда не избегаю службы, как вы знаете, особенно такой приятной службы…

Девушка испуганно попятилась к двери, нашаривая под юбкой теперь уже не останки орла, а рукоять стилета, я же не знал, смеяться мне или плакать. Не спорю, шутка с печатью принадлежит к разряду рискованных, но, с другой стороны, такое сохранение необходимых сведений весьма эффективно, хотя и… Так вот почему наблюдатель так настойчиво старался вручить королевскую печать мне! Я-то думал, он хочет лишний раз посмеяться над Ролленой, а оказалось, старик пытался пощадить ее стыдливость. Эх, опять мои благие намерения вылились з болезненные испытания для другого… И я ведь ничем не могу помочь, потому что не знаю шифра Опоры и не могу предложить себя в качестве писаря. Ох, нет мне прощения, нет оправда…

–  Я привез лекаря,- сообщил хмурый Борг, появляясь на пороге комнаты.- Кто-то ранен?

–  Кто-то умер,- съязвил Йерис, не сводя насмешливого взгляда с Роллены.

–  Умер?
– Рыжий сдвинул брови еще сильнее.- Кто? Как?

–  А вот это только дредстоит выяснить,- заметил наблюдатель.- И лучше, если мы поторопимся, потому что «пеленка», в которую завернули тело, давным-давно не подпитыва-лась, и ее силц хватит всего часа на два-три.

Последние слова, сказанные презрительным тоном, наверняка были камешком в огород смотрителя приемного покоя, но тот притворился, будто ничего не слышит: