Она была все еще слаба, но не могла ждать, пока силы полностью вернутся к ней: она просто не могла находиться в одной комнате с мертвецом, тем более с этим мертвецом…

Когда она уже взялась за дверную ручку, из прихожей донеслись звуки поворачивающегося в замке ключа.

Тина замерла на месте.

В первый момент ее посетила дикая мысль, что дядя Бо ожил… но нет, вот он лежит на полу, да и как он мог оказаться снаружи… но тогда кто это по-хозяйски открывает входную дверь?

Дверь хлопнула, и из прихожей донесся неестественно жизнерадостный молодой голос:

– Хомячок, я пришел! Старенький толстенький хомячок, я дома! Почему ты не встречаешь своего маленького кролика? Может быть, ты меня разлюбил?

Тина попятилась.

Дверь комнаты распахнулась, и на пороге появился парень лет двадцати в узких черных джинсах и полосатом кашемировом свитере. Лицо его, довольно смазливое, очень портили бегающие блекло-голубые глаза и слишком маленький для мужчины рот.

– Ты что здесь делаешь? – процедил парень, увидев Тину. – Ты что крутишься вокруг старика? На что ты рассчитываешь? Думаешь, тебе что-нибудь обломится?

Тут он увидел труп на полу, и его лицо мгновенно изменилось.

Сначала на нем появилось удивление, затем – детская обида, потом промелькнуло что-то вроде облегчения и, наконец, проступило, наверное, самое характерное для него выражение – выражение расчетливого мерзавца, прикидывающего, что он может выиграть в сложившейся ситуации и чем она ему угрожает.

– Ага! – воскликнул он торжествующе. – Ты убила старика!

– Иннокентий, насколько я понимаю? – проговорила Тина вместо ответа на это абсурдное обвинение.

Юнец фыркнул, пересек комнату, остановился над трупом и окинул его презрительным, ненавидящим взглядом.

– Грязный старый педик! – прошипел он, ткнув тело носком ботинка. – Ты обещал обо мне позаботиться… обещал обеспечить меня жильем и деньгами – и сдох, ничего этого не сделав! Старая развратная скотина! Я отдал тебе целый год своей жизни…

Неожиданно Ришелье зашипел, шерсть на его загривке, и без того чрезвычайно пушистая, поднялась дыбом, он подскочил и цапнул Иннокентия за руку когтистой лапой.

– Ах ты, сволочь ушастая! – взвыл тот, потирая исцарапанную руку. – Я тебя живо прибью! Это при старике я терпел…

Но кот не собирался дожидаться расправы. Прижав уши, он юркнул под старинный комод.

С сожалением проводив взглядом кота, Иннокентий повернулся к Тине и процедил:

– Думаешь, это тебе сойдет с рук?

– Ты что, – удивленно взглянула на него девушка, – действительно думаешь, что это я… его?

– А кто же – кот? – Юнец расхохотался этой удачной, по его мнению, шутке. – Вы с ним были одни, когда я пришел – он был мертв. Ты думаешь, кто-нибудь станет разбираться? – Он шагнул к Тине, схватил ее за воротник и подтянул к себе, дохнув в лицо смесью дешевой зубной пасты и страха. – Никто не станет разбираться! Тебя упекут на полную катушку! Так что лучше будет, милашка, если мы договоримся! Для тебя же лучше!

Тина попыталась вырваться, попыталась сбросить его руки – но она была еще слишком слаба. Иннокентий резко встряхнул ее, так что клацнули зубы, и прошипел:

– Поняла?

– Чего ты хочешь? – тихо проговорила Тина. – Денег?

– Догадливая девочка!

– Но у меня ничего нет…

– Ответ неправильный! Этот старый педик не успел переписать на меня квартиру, так что она по наследству наверняка отойдет тебе… если, конечно, у него где-нибудь нет внебрачных детей… – Он мерзко захихикал. – Так вот, если ты хочешь уйти отсюда – ты напишешь бумагу, что уступаешь эту квартиру мне! Напишешь прямо сейчас!

Тина вовсе не рассчитывала на дядину квартиру. Она очень хотела, чтобы все кончилось, чтобы этот юный подонок оставил ее в покое… но она не хотела, просто физически не могла, подчиниться ему, сделать то, чего он добивается! Против этого восставало все ее существо.

– Иди ты… – прошипела она в его порочное лицо, – знаешь куда? Или тебе записать адрес?

– Вот как? – процедил Иннокентий, с любопытством разглядывая Тину. – Не хочешь по-хорошему?

– Никак ты собираешься меня пытать? – усмехнулась Тина. – Не потянешь! Кишка тонка!

– Пытать? – с сомнением проговорил юнец, словно пробуя это слово на вкус. – Нет, пожалуй, пытать я тебя не буду… это довольно грязная работа, это не для меня… я думаю, ты сама скоро поймешь, что у тебя просто нет другого выхода!

Он грубо схватил ее за плечо, выволок в коридор, втолкнул в кабинет покойного и закрыл за ней дверь.

– Посиди там и подумай! – донеслось из коридора.

Тина перевела дыхание и присела на зеленый кожаный диван.

Из-за двери доносились странные звуки – скрип дверей, хлопанье и стук, звуки падающих предметов…