— И снова ты права, — отчего-то мирно согласился Зотов. — Твой дед ни на следствии, ни на на суде ничего такого не сказал. Но ты не забывай, что речь шла о его сыне. О его единственном сыне, об отце его единственной внучки. Сына больше нет, но остаётся его репутация и, между прочим, остаётся жить маленькая девочка. Каково этой девочке придётся в дальнейшем, если все, в том числе и она сама, будут знать, что её отец совершил нечто преступное? Твой дед мог знать какую-то ужасную правду про твоих родителей, но он скрыл её, взял вину полностью на себя, чтобы облегчить жизнь тебе же, Лера. Он о тебе заботился. Он о тебе думал, потому и пошёл в тюрьму не на три года, а на все девять лет. Он принёс себя в жертву всей твоей будущей жизни. Ты не хотела бы об этом подумать, а потом и поговорить со своим дедом?

— Да почему вы так уверены, что это правда? Придумали себе какую-то байку дурацкую и сами же в неё поверили! — возмутилась она. — Всего, что вы тут наговорили, просто не может быть. Не такой он человек, чтобы приносить себя в жертву. И вообще, это всё ужасно глупо. Если бы он заботился обо мне и моей жизни, то не оставил бы сиротой. Вот и всё. И нечего об этом больше рассуждать. Выдумали тоже!

Появившийся внутри голосок, однако, становился всё громче. Действительно, Лера никогда не думала о своей трагедии так, как сейчас преподносил её дядя Слава. Но этого же не может быть! Не может! Её родители самые лучшие, самые талантливые, самые добрые и красивые, они просто не могли сделать ничего такого, за что их можно было убить, да ещё бояться за репутацию. Всё этот Зотов противный выдумывает.

Лера искоса посмотрела на Игоря, ожидая, что он включится в разговор и скажет что-нибудь такое, что заставит Зотова перестать измываться над памятью её папы и мамы. Почему он её не защищает? Почему не поможет ей в трудную минуту? Ведь она всегда бросается ему на помощь по первому зову.

Но Игорь молчал и не смотрел на неё. Он сосредоточенно разглядывал ногти на руках, и Лере показалось, что он избегает встречаться с ней глазами.

— А хочешь, я скажу, о чём ты сейчас думаешь? — прервал молчание Зотов. — Ты думаешь о том, что твои родители были лучше всех на свете. Я угадал?

Лере стало неприятно оттого, что малосимпатичный ей человек так легко прочитал её мысли.

— Ну и что? — с вызовом сказала она. — И что с того?

— А то, что я, вполне вероятно, прав. Твой дедушка как раз и хотел, чтобы твои родители навсегда остались в твоей памяти самыми лучшими, самыми добрыми и прекрасными. Поэтому он и скрыл какую-то правду.

Девушка помотала головой, словно стряхивая с себя наваждение. Ей не хотелось прислушиваться ни к словам дяди Славы, ни к собственному внутреннему голосу. Эти слова и этот голос ей мешали, они разрушали тот мир, который она с таким трудом создавала все эти десять лет, который выстроила и тщательно оберегала.

— Если бы он их не убил, то и скрывать ничего не пришлось бы. Вы сами себе противоречите.

— Нисколько. Он мог убить их в тот момент, когда то нехорошее, что они сделали, грозило вот-вот выплыть наружу. Был бы скандал, твоих родителей посадили бы в тюрьму, и тогда пострадала бы и их репутация, и твоя жизнь. Согласись, куда удобнее быть сиротой, родители которой оказались невинными жертвами, чем дочерью преступников.

Этого Лера вынести уже не могла. Да как он смеет так с ней разговаривать? Как смеет говорить такие чудовищные вещи про её любимых родителей? Негодяй, мерзавец! Циничный мерзавец! «Удобнее быть сиротой». Знал бы он, что такое остаться сиротой в восемь лет.

— Замолчите немедленно! — закричала она в полный голос, вскакивая с места. — Вы не смеете так говорить! И думать так не имеете права! Почему вы деда выгораживаете? Кто вам позволил поливать грязью моих родителей?

Она повернулась к Игорю и схватила его за руку.

— Игорь, ну что ты молчишь? Этот… говорит такие вещи, а ты молчишь, как будто ничего не происходит. Ты что, согласен с ним? Ты тоже думаешь, что мои родители были преступниками, а дед — ангел с крылышками? Ну скажи же хоть что-нибудь!

Вильданов нехотя поднял голову, оторвавшись от созерцания своих рук.

— Ну, Лерка… ну я не знаю… чёрт его знает, как там всё было… Может, Слава и прав.

— Ах, вот как! Отлично! Значит, пусть все смешивают меня с грязью, это ничего.

— Ну чего ты в самом деле… — вяло засопротивлялся Игорь. — Кто все-то? И никто тебя с грязью не смешивает, речь же не о тебе, а твоих родителях. И вообще, Слава — это ещё не все.

— Да? А то, что вся Москва говорит, будто у тебя есть малолетняя домработница, страшненькая и глупенькая, которая работает на тебя не за деньги, а за ласки, это как? Это же ты всем своим приятелям и девкам представляешь меня как прислугу, это с твоей подачи по городу ходят такие разговоры. А мне каково об этом узнавать? Вот найми себе прислугу и вели ей искать для тебя наёмных убийц и шантажистов всяких и кассеты какие-то идиотские! Найми, найми, а я посмотрю, что у тебя получится. И денег ей за это не плати.

Вся обида, копившаяся в ней, вдруг выплеснулась наружу, и Лера в запале стала говорить даже то, чего говорить не собиралась. Игорь снова уставился на свои ногти, а Зотов переводил удивлённый и недовольный взгляд с неё на подопечного.

— О чём речь, Игорь? — строго спросил он. — Лера правду говорит?

— Да ладно вам, ну чего вы прицепились. У нас важная проблема, а вы ерундой занимаетесь, — неохотно откликнулся Вильданов.

— Он прав, — твёрдо сказал Зотов. — Он прав, Лерочка. Оставим в стороне наши личные обиды и амбиции, с ними разберёмся позже. Сейчас мы должны решить вопрос с кассетами, которые требует шантажист, а всё остальное оставим на потом. До концерта осталось две недели, я договорился в нескольких изданиях, в ближайшие два дня Игорю придётся давать интервью, чтобы напомнить о себе и подогреть интерес перед выступлением. Концерт состоится, его нельзя отменять, это будет неправильно. И Игорь должен выйти на сцену спокойно и без всяких опасений. В оставшиеся две недели он должен хорошо подготовиться, много репетировать и по крайней мере перестать пить. Значит, наша с тобой, Лерочка, задача всё это ему обеспечить. Вот в этом будет наша реальная помощь, а не в поисках шантажистов и киллеров. Ты меня поняла, девочка? Ты должна взять себя в руки и поговорить с дедом. На вашей даче находились какие-то кассеты, и вполне возможно, дед знает, что это за кассеты и где они сейчас. Тебе следует посмотреть правде в глаза и понять, что разговор с дедом неизбежен, если ты хочешь помочь и Игорю, и себе самой.