– Что вы делаете здесь так поздно? – спросила Лана.

Он выпустил облако дыма.

– Ночью, когда все спят, я люблю смотреть на пришвартованные в гавани корабли.

– Правда? – Ее губы сложились в улыбку, голос потеплел. – Я тоже. Я думаю о том, откуда они пришли и куда держат путь. Это как игра. Я. представляю себя капитаном и отдаю команде приказ готовиться к отплытию в дальнее путешествие.

Он мог бы слушать этот мягкий певучий голос с нотками ирландского акцента часами.

– И куда же вы поведете свой корабль, мой капитан?

– О, я бы объездила весь мир! – Она помолчала немного, затем добавила: – Как здорово было бы побывать в Лондоне, Париже, Венеции! Пойти в горы, сплавляться по рекам, которых еще нет на географических картах. Я бы носила чадру, прогуливаясь по улочкам Константинополя, побывала бы на восточном базаре. Я бы отведала чаю на индийских плантациях и с удовольствием покаталась бы на слоне. Поднялась бы в небо на воздушном шаре и… – Внезапно она осеклась, поняв, что непозволительно разговорилась. – Наверное, все это звучит смешно.

– Вовсе нет. Откуда вы знаете обо всех этих вещах?

– Ничего я не знаю. Вы смеетесь надо мной!

– Вы так думаете? – Он покачал головой. – Я бы никогда не стал над вами смеяться, Лана. Поразительно, как обширны ваши интересы. Большинство женщин, которых я знаю, думают только о том, насколько хорошо они выглядят, или о том, как бы заполучить мужчину, который исполнит все их желания.

Она взглянула на него украдкой:

– Что за женщины вам встречались? Я всегда думала, что женщины сами добывают себе то, что им нужно, не ожидая помощи от мужчин.

Он откинул голову назад и громко расхохотался:

– Другого я от вас и не ожидал. И вы, безусловно, правы. Я потратил слишком много времени не на тех женщин. – Он приблизился к ней. И поскольку ему очень хотелось смотреть на нее неотрывно, он принялся рассматривать корабли в гавани с горящими на них огнями, отбрасывающими желтые блики на черной воде. Его голос смягчился, зазвучал тише. – Это, может быть, и слабое утешение, но я думаю, из вас получился бы великий мореплаватель. – Он не удержался и заглянул ей в лицо! – У вас ведь спорится любое дело.

В ее глазах он прочел изумление… и удовольствие. И хоть это такая малость, все же он ощутил невероятную радость при мысли, что именно он, и никто другой, вызвал у нее подобные чувства.

То, что произошло потом, в тот миг казалось самой естественной вещью в мире. Словно не отдавая себе отчет, он выбросил сигару, схватил Лану и прижал к себе.

Он отметил краешком сознания, что ее глаза расширились от удивления. И не успела она что-либо сказать или сделать, как он склонился к ней и поцеловал долгим, глубоким поцелуем. Когда она попыталась отстраниться, его поцелуй стал настойчивее. И наконец она сдалась и ответила.

Он ничего подобного не ожидал, не планировал, но теперь, когда держал ее в объятиях, когда целовал ее, ему казалось, что нет ничего в мире более естественного, невинного и добродетельного, чем этот поцелуй. Даже после многочасовой работы в прокуренном, пропитанном зловонием баре от нее пахло луговыми травами, чистыми, и свежими, какие встречаются только высоко в горах.

Он растворялся в этом поцелуе, в его сладости и желал большего. Желание поглотило его всего. Он понял, что совсем пропал и нет для него пути назад.

– Лана, – шепотом произнес он ее имя, самый звук которого ласкал его слух.

– Прекратите, прекратите сейчас же. – Лана, прерывисто дыша, вырвалась из его объятий. – Вы прекрасно знаете, что я сделаю, если вы еще хоть раз прикоснетесь ко мне. Ступайте, пока я не пустила в ход кинжал.

Но он не сдвинулся с места, лишь улыбнулся. И эта его улыбка была одновременно так притягательна и опасна, так соблазнительна, что Лана ощутила, как по спине ее побежали мурашки.

– Ну нет, даже твои угрозы не остановят меня. – Он вновь заключил ее в свои железные объятия и прошептал: – Видит Бог, я поцелую тебя, даже ценой жизни.

Его губы слились с ее в жарком, страстном поцелуе, и оба они ощутили пламя, внезапно возникшее между ними.

Его руки словно прожигали тело Ланы, ей казалось, что ее кости вот-вот расплавятся от этого жара. И, не понимая, что делает, она обвила руками его шею, боясь, что если не вцепится в него крепко-крепко, то обрушится прямо на землю, словно тряпичная кукла.

Легкий вздох сорвался с ее губ как сигнал о безоговорочной капитуляции. Ветер почувствовал, как бешено забилось его сердце, дыхание стало прерывистым. Он и припомнить не мог, когда простой поцелуй доставлял ему столько счастья. Губы их снова встретились, и они прижались друг к другу с неистовством летней бури.