– Благодарю за комплимент, – усмехнулась она.

– Да, красива, молода, смела и энергична. Такую любой мужчина мечтает обуздать и приручить. Твоя пылкость интригует, возбуждает…

– Дэниел, меня совершенно не интересует ваше мнение обо мне! – вспылила Элли, возмущенная тем, что кто-то – а тем более Дэниел! – расписывает ее по статьям. Во-первых, она никогда не считала себя красивой, а во-вторых, ей претила мысль, что Дэниела возбуждает ее пылкость.

– Нисколько не сомневаюсь, – с мрачным видом согласился он. – Но интересует тебя мое мнение или нет, тебе придется его выслушать!

– Я…

– Что за манера все время перебивать? Почему бы тебе ради разнообразия не помолчать и не послушать? – со всей строгостью упрекнул ее Дэниел. – Боже мой, женщина, я понимаю, что для тебя этот отель очень важен, но вокруг тебя существует огромный прекрасный мир, который ждет не дождется, чтобы ты обратила на него внимание. – Не давая ей вставить ни слова, он протестующе вскинул руку. – Пойми же ты наконец – на вашем отеле свет клином не сошелся! Неужели тебе чужды желания, присущие всем нормальным женщинам твоего возраста? Неужели ты не мечтаешь о собственном доме, о семье?

– Конечно, мечтаю! – гневно отрубила Элли, чувствуя, что он загоняет ее в угол. – Но все не так просто…

– Почему же?

– У меня масса обязанностей, от меня зависят многие люди… – Щеки Элли покрылись румянцем. Что за черт? Какое дело Дэниелу Тэкери до образа жизни, который она ведет? Почему он вынуждает ее оправдываться? – Меня все вполне устраивает, Дэниел.

У Тэкери вырвался нетерпеливый вздох.

– И опять-таки – почему? – спросил он. – Разве тебе никогда не приходило в голову, что если ты будешь счастлива, то и все вокруг тебя станут счастливей?

– Я и так счастлива.

– С каких это пор?

Лицо Элли вспыхнуло от гнева. Он заставил ее покривить душой: хотя она и не ощущала себя в чем-то ущемленной, но и полностью счастливой, конечно, не была. Так или иначе – его это совершенно не касается!

– Вы не имеете права…

Дэниел решительно подошел к Элли и встал перед ней – так близко, что их разделяло всего несколько сантиметров.

– Имею, Элли, имею. Я держал тебя в своих объятиях, я тебя целовал, и ты мне отвечала. Я знаю, на какую страсть ты способна, какой таишь в себе огонь. И мне ненавистна сама мысль, что ты можешь похоронить его в себе и превратиться в самую заурядную высохшую старую деву!

Элли подняла на него глаза.

– «Озлобленную и дерганую»?

– Вот именно – озлобленную и дерганую, – с усмешкой подтвердил он.

Эта усмешка взбесила Элли сильнее, чем то, что он повторил такое обидное для нее определение. Дав наконец волю ослепившей ее ярости, она взметнула руку для удара.

– Не надо, Элли, – мягко протянул Дэниел, с легкостью перехватив ее тонкое запястье. – И вот этот огонь, эти горячность и порывистость могут впустую уйти в песок! – В его негромком голосе послышалось искреннее сожаление; потемневшим взглядом он впился в ее пылающее лицо.

– Какое…

– Элли, перестань, сними глухую оборону. Почему ты огрызаешься на каждое слово?

Свободной рукой Дэниел дотронулся до лица Элли, большим пальцем мягко обвел контур ее губ, а потом нежно раздвинул их. И тогда он склонился к ней и прильнул к ее губам своим ртом.

Это уже стало входить в привычку! Сперва врывается к ней, осыпает насмешками, раздражает, выводит из себя – а потом начинает целовать!

И как тогда, в офисе, Элли вырывалась и протестовала, но очень скоро почувствовала, как ее тело безвольно обмякло и стало плавиться в блаженном пламени страсти, словно воск. Руки обвили шею Дэниела, а губы затрепетали, когда его язык проник далеко в глубины ее рта. И снова предательский огонь пробежал по ее жилам.

С объятиями Дэниела Тэкери, с его ласками не могло сравниться ничто на свете! Элли стонала от нахлынувшей страсти, когда его рука проникла под ее свитер и пальцы легкими, едва ощутимыми движениями стали поглаживать спину. Потом рука плавно передвинулась, кончики пальцев приподняли тонкую ткань бюстгальтера и коснулись напрягшейся груди.

Элли испустила протяжный сдавленный стон и откинула голову назад, крепко-накрепко зажмурив глаза, а Дэниел приник губами к изогнувшейся шее, обдавая ее жарким дыханием; влажный язык блуждал по нежной коже, исследуя малейшие ложбинки, пальцы не переставая ритмично ласкали грудь. Волны блаженства снова и снова накатывали на Элли, она едва не кричала от бушевавшего в ней урагана желания.

Когда Дэниел расстегнул ее бюстгальтер, Элли уже не оказывала никакого сопротивления. Очень медленно он поднял голубой свитер и склонил голову к ее обнаженной, подавшейся к нему груди; губы по-хозяйски властно и нежно обхватили сосок. Элли запустила пальцы в густую шевелюру Дэниела и притянула его голову еще ближе к себе, упиваясь сладостным ожиданием неизведанного и стремясь ускорить этот момент.

Огонь в ее теле разгорался все сильнее и сильнее, побуждая желать большего. Она жаждала слиться с ним совсем, полностью, желала стать частью его.