Обслуге, состоявшей из андроидов, предстояло сразу! после собрания подвергнуться очистке памяти, демонтажу и отправке в дуговую печь — весьма дорогая, но необходимая предосторожность.

Понадобилось пятнадцать минут на необходимые представления и вступительную речь.

Гости заняли отведенные для них места, только Боевой Орно остался на ногах — навис над креслом подзащитного, дипломата, готовый его защитить от любой опасности. Таковы уж были взаимоотношения рамантиан, и никто не смел нарушить субординацию, даже Яйцо Орно, находившееся в своей далекой пещере.

Собравшиеся не возражали, чтобы обязанности посредника взяла на себя губернатор Пардо. Она не упрямилась, напротив, смаковала эту роль. Губернатор улыбнулась, запоздало спохватившись — а вдруг для рамантиан ее выражение лица что-нибудь означает, — и обвела взором гостей.

— Благодарю вас за то, что вы прибыли сюда, господа. Открывшаяся перед нами возможность чревата риском и для нас, и для тех, кого мы здесь представляем. Но бывают случаи, когда необходимо отложить в сторону личные заботы и подумать о том, как принести пользу обществу.

Пожалуй, это была одна из самых лицемерных речей на памяти Квана, но она была составлена психологами компании и прозвучал безупречно.

Пардо снова прошлась взглядом по лицам слушателей.

— Я предлагаю создать атмосферу открытости и доверия. Пусть каждый вкратце выскажет, что он надеется получить в результате этой встречи. Начнем с меня. За последние двадцать пять лет Конфедерация значительно ослабла, и ей требуются новые лидеры. Я намерена избираться на пост Президента, и могу победить, если не помешают враги, взявшиеся за моего сына.

Ни Орно, ни Ишимото Седьмой, ни Кван не хотели бы видеть Пардо властительницей двух планет, не говоря уже о, сей Конфедерации. Но каждый был уверен в своей способности нейтрализовать политика, когда это станет необходимо. Люди улыбнулись, рамантианин помахал клешней.

— Итак, — продолжала Пардо, явно ободренная поддержкой пора выслушать достопочтенного сенатора Орно.

Сенатор?

Заговорил рамантианин — сплошное щелканье, чириканье и хлопки. Все это преобразовал в сухую официальную речь специально запрограммированный и вшитый в его накидку компьютер. Динамик прятался на грудной клетке и создавал иллюзию человеческого голоса.

— Спасибо. Находиться здесь — удовольствие для меня. У моего народа есть поговорка: выбирай друзей с осторожностью, и твои враги исчезнут. Очевидно, это правильная поговорка, так как я не вижу здесь вражеской антенны.

Все рассмеялись, в том числе Ишимото Седьмой, на которого произвела впечатление ловкость сенатора. «Интересно, — сказал себе клон, — что подумал бы о рамантианине мой брат-близнец Ишимото Шестой?» Но чопорный и прямолинейный Шестой не ведал, во что ввязалась его точная копия, а если б знал — вряд ли одобрил бы. Нет, в таких ситуациях необходимо воображение, а у Шестого это качество всегда было в дефиците.

Орно подождал, пока стихнет смех, отметив про себя, до чего же чужды ему эти звуки, и приступил к объяснению своей стратегии: большинство людей, с которыми ему довелось иметь дело, были от природы легковерны — в особенности когда им выдаешь одну тайну, для того чтобы скрыть другую.

Сенатор знал, какое большое значение придают люди личным контактам, и посмотрел на женщину. Завладев ее вниманием, рамантианин провел передними ногами назад по черепу. Как он и ожидал, ее от этого бросило в дрожь. Превосходно — таким образом она утратила частицу своего преимущества перед ним. Выдав отвращение, она теперь будет вынуждена демонстрировать приязнь, чтобы не показаться бестактной.

— Итак, пришла моя очередь или, правильнее сказать, — наша очередь, так как я здесь представляю рамантианскую расу. Люди — это хищники, не так ли?

— Они были охотниками, значит — хищниками, — осторожно ответила Пардо, инстинктивно пытаясь восстановить свою репутацию. — А почему вы спрашиваете?

— Потому что любая раса остается верна своей изначальной природе, — прагматично ответил Орно. — Возьмем, к примеру, мне подобных... Мои предки были хищниками-падальщиками, жили, питаясь отбросами.

— Вот как?

— Пожиратели падали — оппортунисты... Мы ими были, ими и остались. Даже теперь, спустя много лет после самой недавней войны, сохранились нуждающиеся в управлении миры.

— Нуждающиеся в управлении? — ехидно переспросил Ишимото Седьмой. — Или просто слабые — бери голыми руками?

— Это ведь одно и то же, с легкостью парировал рамантианин. — У кого нет сил быть господином, тот обречен быть рабом. Вопрос только в том, кому будет принадлежать раб.

— Тому, у кого достаточно сил, чтобы взять желаемое, — вставил Харко, — а взяв, удержать.