— Слушаю вас?

Винтерс улыбнулась своему спутнику и заявила:

— Президент Чен-Чу, позвольте представить вам полковника Уильяма Були, командира гарнизона крепости. Полковник, перед вами досточтимый Серджи Чен-Чу, президент Конфедерации, адмирал, награжденный двумя звездами, и глава «Предприятий Чен-Чу».

Чен-Чу протянул Були руку, и на его лице появилась дружелюбная открытая улыбка.

— Капитан забыла упомянуть, что я бывший президент, адмирал запаса и покинул свою компанию. Я самый настоящий пенсионер.

Були пожал протянутую руку, обнаружил, что она твердая, точно камень, и понял, почему этот человек показался ему знакомым. Каждый курсант, обучающийся в академии, должен знать все, что касается хадатанских войн — и знаменитого Серджи Чен-Чу. Тем не менее он испытал настоящее потрясение и, видимо, не смог скрыть своих чувств. Чен-Чу понимающе кивнул:

— Я уже привык к подобному выражению на лицах. Объяснение звучит достаточно просто. Я ушел в отставку и не собирался ничего менять, но тут начался мятеж.

Мысли в голове Були путались. Неужели он получил то, о чем мечтал? Настоящий, проверенный в деле лидер, который сможет объединить движение сопротивления? Или перед ним сломленный старик, мечтающий вернуться в дни своей молодости?

— Добро пожаловать в форт Мосби, сэр. Жаль, что мы встретились при таких обстоятельствах.

Чен-Чу показал рукой на крепость:

— Я довольно хорошо знал генерала Мосби... однажды даже помог ей бежать из тюрьмы.

Були забыл о том случае — одном из сотни в долгой, наполненной событиями жизни президента. Он уже собрался ответить вежливой фразой, когда транспортник поднялся в воздух. Легионер посмотрел на своего гостя:

— Вам повезло, сэр. Очень повезло.

— Наверное, — загадочно проговорил Чен-Чу, — хотя у нас гораздо больше друзей, чем кое-кто думает. Кстати, давайте перейдем к тому, зачем я к вам прилетел... Мне нужна помощь.

Новобранцы выбежали на плац, и Були вспомнил о том, как они прибыли в крепость. Часть сложного плана? Или простое совпадение?

— Разумеется, сэр, — вежливо ответил Були. — Ваша компания оказала нам серьезную поддержку. Если я смогу помочь вам, не нарушая долга, я сделаю это с огромным удовольствием.

— Хорошо, что вы так ответили, полковник, — мягко улыбнувшись, сказал Чен-Чу. — Очень хорошо. Учитывая пользу, которую моя племянница в состоянии принести Конфедерации, нельзя ли организовать ее побег из тюрьмы?

В камере царил полнейший мрак. Так продолжалось... часы, дни? Неизвестно. Единственное, в чем Майло убедилась наверняка, так это что площадь комнаты составляла шесть квадратных футов, поскольку ее рост равнялся шести футам и восьми дюймам — тело можно использовать в качестве измерительной линейки.

Нельзя сказать, что она особенно страдала от темноты, поскольку, несмотря на то, что тюремщики имели возможность записывать уровень теплообмена тела Майло Чен-Чу, в действительности они ее не видели. В отличие от тех мгновений, когда вспыхивал свет и потолок, стены и пол превращались в видеоэкраны.

Это было самой страшной пыткой. Они показывали Майло, как она выглядит, и она видела, какой беззащитной стала. Она с ужасом смотрела на темные, провалившиеся глаза, бледную, болезненного цвета кожу, торчащие в разные стороны грязные волосы и тощее тело.

А еще ей демонстрировали кучу пропагандистских роликов и самые разные картинки, включая созданный компьютером фильм, в котором ее сначала насилуют несколько человек, потом подвергают страшным пыткам и в конце убивают. Кроме того, тюремщики заставляли ее смотреть на, друзей, снятых сквозь прицелы винтовок, собственные детские фотографии, газетные вырезки, устраивали ей видеоэкскурсии по родному дому...

После такой обработки к Майло всегда приходил Леши Кван.

Неужели он действительно находится неподалеку и издевается над ней, оставаясь в соседней комнате? Или Кван в тысячах миль отсюда? Перелет в тюрьму занял много времени.

Кван обожал специфические штучки. Например, самым жестоким образом насиловал цифрового двойника Майло или заглядывал ей под юбку откуда-то снизу. И все это в сопровождении одного и того же мотива: «Скажи, куда идут деньги, и я тебя отпущу».

Но Майло ничего ему не сказала и не собиралась говорить. Она твердо стояла на своем из принципиальных соображений и... страха. Что сделает Кван потом, когда она ответит на его вопрос? Отпустит на свободу, как и обещал? Или прикончит? Второе казалось более вероятным.