— И что вы предлагаете?

Харко с мрачным видом пожал плечами:

— Вы любите политику — отправляйтесь туда, где вы в состоянии принести максимальную пользу.

Пардо почувствовала, как ее охватывает возбуждение. Да! Она обожает сенат — место, где хитрость, обман и взяточничество заменяют целые армии, а от поражения до победы расстояние в несколько лживых заявлений. Конечно, существует и опасность — включая вероятность военного переворота. Однако на каждый удар всегда найдется контрудар. Она отлично разбиралась в искусстве политических интриг.

— Отличная мысль, полковник. Пожалуйста, подберите судно, которое сможет прорвать блокаду. И дайте ему надежный эскорт.

— Слушаюсь, мадам, — кивнув, ответил Харко.

— И еще, полковник...

— Да?

— Мэтью остается за меня.

Больше всего на свете Майло мечтала о свете. Она хотела увидеть его собственными глазами, почувствовать кожей, впустить в душу. Вот почему она уговорила дядю отправиться с ней на парапет. Солнце только еще начало выглядывать из-за восточного горизонта, когда они вышли на прогулку. Отовсюду доносились громкие голоса, выкрикивающие приказы, слышался топот ног, на мачте трепетал флаг. Зазвучал сигнал побудки, эхом отразившийся от стен крепости.

— Ну, — проговорил Серджи Чен-Чу, — как ты себя чувствуешь?

— Лучше, — ответила Майло. — Намного лучше. Несмотря на отвратительные сны.

— Тебе нужно время, чтобы прийти в себя, — задумчиво сказал Чен-Чу. — Я арендую дом, и ты как следует отдохнешь.

Майло повернулась к нему и посмотрела прямо в глаза:

— Ты серьезно? Для меня работа самое лучшее лекарство.

Чен-Чу не мог не видеть, как похудела Майло, не заметить в ее глазах боль, которая не желала уходить, и его охватил гнев. Время пройдет, все переменится, и Кван заплатит за свою жестокость, а пока она права.

— Я не сомневался, что ты так скажешь. Но мне захотелось проверить... на всякий случай.

Майло рассмеялась и снова зашагала вперед.

— Я обеспокоен, — задумчиво продолжал Чен-Чу. — Мне не нравится, что президент Нанкул не послал сюда миротворческие силы. Надо полагать, у Пардо в сенате могущественные друзья, которые преследуют свои собственные Цели. — Земля может являться только маленькой частью огромного живописного полотна, — кивнув, сказала Майло. — И что тогда?

— В самом деле — что? — задал Чен-Чу риторический вопрос. — Вот почему я посчитал необходимым переговорить с адмиралом Тиспин. Мы вылетаем сегодня вечером.

Винтовая лестница со старыми истертыми ступенями (еще одно доказательство того, что нет ничего вечного — даже дюракрет рано или поздно изнашивается) медленно, но неуклонно уводила вверх.

Були вышел наружу и огляделся по сторонам. Кроме часовых, которые стояли на своих постах, он заметил еще двоих человек. Один из них поднял руку, приветствуя его, — Були мгновенно узнал Серджи Чен-Чу и его племянницу Майло. Полковник помахал им в ответ и приступил к традиционному утреннему обходу. Его охватили противоречивые чувства: раздражение, что дядя и племянница нарушили привычное течение утра, злость на себя за отсутствие гибкости и глубокая грусть.

Несмотря на то, что он никогда не был особенно близок со своими родителями — те постоянно куда-то спешили и что-то делали, — Були знал, что они его очень любили. И. вот они погибли, он остался один, больше нет места, где можно найти покой и утешение в трудную минуту.

— Здравствуйте, полковник. Хорошее сегодня утро, верно? Були остановился и поднял глаза. Ее красота потрясла его, точно физическая боль от удара.

— Ну да... хорошее, — заикаясь, пролепетал он, будто смущенный школьник. — Прошу простить, я вас не заметил... задумался о другом. Как вы себя чувствуете?

Майло вспомнила неожиданную вспышку света, звук его голоса и его сильные руки.

— Намного лучше — благодаря вам и вашим ребятам. Мне так и не довелось поблагодарить вас за то, что вы для меня сделали.

Були на мгновение вернулся в прошлое и вспомнил, как они мчались к самолету, потом был длинный, полный опасности полет, катастрофа в Касаме, смерть Ускользающего в Ночь, путешествие в стальных животах кводов до места встречи с маленькими летунами... Военная победа, которая очень дорого стоила.

— Я выполнял свой долг.

Ему очень хотелось забрать свои слова назад, но они, как пули, проникают в самое сердце. Були видел, как погас свет, озарявший лицо Майло, и выругал себя за глупость. Если бы только...

Чен-Чу кашлянул и произнес:

— Полковник страдает от излишней скромности. Несмотря на то, что рейд обошелся нам чрезвычайно дорого, он завершился успехом. И в данном случае я имею в виду не только освобождение пленных, огромное значение имеет психологический фактор. Можете не сомневаться, Пардо и ее приятели очень даже заволновались.