– Ты начинаешь уставать,- сказал он.- Оставим это пока. Вот что я собираюсь делать в последующие две недели, пока я здесь: проводить каждую свободную минуту, работая с тобой, и выучить свободно говорить несколько фраз, которые могут тебе понадобиться. Кроме того, тебе надо будет научиться немного понимать алаагский язык. Мы потренируемся: я буду говорить определенные установочные фразы, а ты - отвечать.

– Но каким образом я буду всем этим пользоваться?

– О-о,- сказал он,- Извини. Теперь я сам ставлю телегу впереди лошади. Я хочу попытаться уговорить Лит Ахна принять тебя - молодую девушку, которая мне повстречалась и которая только благодаря природным данным немного научилась алаагскому языку,- в Корпус переводчиков в качестве моего личного ассистента-связного.

По ее лицу он догадался, что она не понимает, и продолжил, не дав ей открыть рта.

– Еще раз извини,- сказал он,- Я позабыл о том, что очень мало рассказал Питеру и остальным, и как много надо знать тебе. Питер сказал тебе, что новый алаагский проект здесь - это орган управления со штатом, состоящим из людей, но находящимся под контролем алаагов, и организован для увеличения производительности труда на этих островах?

Она кивнула.

– Отлично,- произнес он,- но я не сказал Питеру, что послан в качестве связного от Лит Ахна, о котором тебе придется привыкнуть думать, даже во сне, как о Первом Капитане,- он повторил для нее звание на алаагском,- к Лаа Эхону, который придумал этот проект и его контролирует…

– Но Лаа Эхон - командующий нашего Миланского региона.

– Верно. Но и другое тоже. Все дело экспериментальное и относится к области, я бы сказал, алаагской политики, если слово «политика» не сбивает с толку там, где речь идет об алаагах. Как бы то ни было, я должен докладывать Лит Ахну по поводу человеческого фактора в этом проекте. Лаа Эхону выгодно, чтобы проект заработал. Возможно - но не наверняка - Лит Ахну выгодно, чтобы он провалился, а нам, людям, выгодно, чтобы проект заработал. Мы хотим, чтобы он заработал с тем, чтобы по всему миру были открыты другие такие же органы управления и чтобы алааги стали зависеть от них в смысле получения продукции, производимой на Земле. И мы надеемся, что придет такой день, когда путем нарушения эффективности этих органов управления мы сможем показать, что Земля ненадежна с точки зрения производства, и поэтому алааги станут искать другие планеты для колонизации. Тогда они уберутся и оставят нас в покое. Ты следишь за ходом моей мысли?

– Я понимаю то, о чем ты рассказываешь,- произнесла она.- Но не вижу, каким образом это можно осуществить.

– Большую часть этого я объясню позже. Главное то, что я должен быть связным во всей контролирующей системе и что мне понадобится помощь - как я говорил, человек, состоящий одновременно как в Корпусе курьеров-переводчиков, так и в Сопротивлении. Это должен быть также один из немногих людей, знающих, как я выгляжу, чтобы сократить число людей, которые могли бы опознать меня в том случае, если их схватят и будут допрашивать алааги. И наконец, это должен быть человек, обладающий, по моему мнению, интеллектом и другими способностями для выполнения намеченного. Это ограничило диапазон поиска теми из вас, кто видел меня в Милане; а из них только ты и Питер могли, как я надеялся, быть принятыми в Корпус переводчиков. Питер мне нужен для другой работы.

Он остановился и взглянул на нее.

– Знаешь, ты ведь можешь отказаться,- сказал он.- Я могу воспользоваться твоими услугами, если только ты хочешь работать со мной, если хочешь помочь.

– Я хочу,- сказала она.- Но ты меня пугаешь. Я до смерти напугана всеми этими вещами, о которых ты так небрежно говоришь, вроде того, что надо будет жить в алаагском штабе. Но я хочу это делать.

– Прекрасно,- сказал он.- Полагаю, ты ведешь себя храбрее меня, окажись я в той же ситуации,- ведь ты фактически не знаешь, во что ввязываешься.

Он огляделся кругом в поисках официанта.

– Давай закажем поесть,- предложил он.- Мне надо много тебе рассказать. По сути дела, у нас может не хватить сегодня времени.

Они сделали заказ, и, когда принесли еду, он принялся ей рассказывать. В глубине души он был поражен и разочарован, обнаружив, что ее невежество в отношении алаагов превышает то, что он подозревал у участников Сопротивления. Он подробно говорил об организации алааг-ского общества, положении в нем таких персон, как Лит Ахн и Лаа Эхон, законах, нравственных правилах алаагов и их взглядах на жизнь. Он пытался объяснить, что каждый алааг обладает индивидуальностью, и описать, какие черты отличают одного от другого; и то, как важно для любого человека, являющегося собственностью одного из них, знать личность своего хозяина и быть в состоянии предсказывать даже незначительную реакцию алаагов на обычные ежедневные события.

Он пытался втолковать ей, насколько важна разница между тем, что приемлемо для алаага и любого человека, которого контролируют алааги, и что неприемлемо. И наконец, он постарался доказать ей реальность этой информации, показав, как все эти элементы помогли создать теперешний мир и особые законы, установленные алаагами для людей, чтобы этот мир существовал.

К моменту окончания ужина он почти охрип. Шея и затылок слегка болели от напряжения, в котором он находился, пытаясь получше втолковать ей разные вещи. Когда он наконец замолчал, то внезапно почувствовал себя полностью изможденным.

Откинувшись на стуле, он одним глотком осушил бокал вина - вещь, необычная для него.

Она улыбнулась ему немного задумчиво.

– Да,- сказала она.- Ты носишь невидимый плащ и посох, даже когда одет, как сейчас.

– О-о,- сказал он.- Прости. Мне надо было представиться снова. Меня зовут Шейн Эверт. Тебе это пригодится, чтобы говорить обо мне с другими людьми в Корпусе курьеров-переводчиков и штабе, где меня знают.

– Я помню твое имя,- сказала она. Повинуясь порыву, она протянула руку и нежно дотронулась пальцами до его щеки.- Но для меня единственно верное твое имя - это Пилигрим.