Лена охрипла от волнения.

– Нет. Джулия, в твоей жизни не было новых людей, в колледже или в городе, в присутствии которых тебе становилось бы неуютно? Может, тебе казалось, что за тобой наблюдают?

– За мной до сих пор наблюдают, – ответила та, повернувшись к окну.

– За тобой наблюдаю я, – сказала Лена, коснувшись руками ее лица. – Я наблюдаю за тобой, Джулия. Больше тебе никто не причинит вреда. Понимаешь? Никто.

– Мне страшно, – призналась девушка, и опять потекли слезы. – Он видит меня. Я знаю, что он меня видит.

– Здесь только мы вдвоем, – заверила Лена, и ей показалось, что она разговаривает с Сибилл, убеждает сестру, что позаботится о ней. – Когда поедешь в Огаст, я буду сопровождать тебя. Я ни на секунду не выпущу тебя из виду. Веришь?

Почему-то Джулия испугалась еще больше.

– Зачем мне в Огаст? – хрипло спросила она.

– Это еще не точно, – ответила Лена, поднеся к ее губам стакан. – Скоро придут твои родители. Ни о чем не беспокойся. Поправляйся.

Девушка поперхнулась, вода потекла по шее и на постель. С тревогой она широко раскрыла глаза.

– Зачем меня перевозят? Что должно произойти?

– Тебя никуда не перевезут, если ты не хочешь, – сказала Лена. – Я поговорю с твоими родителями.

– С родителями?

– Они скоро приедут, – успокаивала Лена. – Все в порядке.

– Они знают? – спросила Джулия, и голос ее задрожал. – Вы все рассказали им?

– Нет. Детали им неизвестны.

– Только не говорите папе! – зарыдала девушка. – Не скажете? Ему нельзя знать. Нельзя.

– Ты не сделала ничего плохого, Джулия, твоему отцу не в чем тебя винить.

Джулия замолчала. Потом она снова посмотрела в окно, по щекам струились слезы.

– Все хорошо, – повторила Лена, доставая платок из коробки на столе.

Она наклонилась над девушкой, промокая воду с подушки. Меньше всего ей стоит думать о реакции отца. Лена уже имела дело с жертвами насилия и знала, как срабатывает чувство вины. Пострадавшая обычно винит только себя.

Раздался странный звук, чем-то знакомый. Слишком поздно Лена поняла, что это ее револьвер.

– Отойди, – прошептала Джулия.

Она едва удерживала револьвер забинтованными руками. Направила его на Лену, затем на себя, пытаясь ухватить понадежнее. Лена взглянула на дверь с мыслью позвать Джеффри, однако девушка предупредила:

– Не смей.

Лена подняла руки, тем не менее не отступила назад. Она знала, что предохранитель не снят, но поняла, что Джулии хватит двух секунд, чтобы справиться с ним.

– Дай мне револьвер, – велела Лена.

– Ты ничего не понимаешь, – сказала девушка. – Ты не понимаешь, что он со мной сделал, как он…

Она едва держала револьвер, однако дуло было наставлено на Лену, а палец лежал на спусковом крючке. Лену бросило в холодный пот при мысли, что она не уверена, в каком положении предохранитель. Наверняка она знала только то, что револьвер заряжен. Стоит снять предохранитель, нажать на крючок…

Лена пыталась говорить спокойным голосом:

– Что, солнышко? Что я не понимаю?

Джулия приставила револьвер к подбородку. Пальцы не слушались, и она его чуть не уронила.

– Не делай этого! – взмолилась Лена. – Пожалуйста, отдай мне револьвер. Он заряжен.

– Я знаю.

– Джулия, пожалуйста, – продолжила Лена, ни на секунду не прерывая разговор. – Послушай меня.

На лице девушки появилась легкая улыбка.

– Папа брал меня с собой на охоту. Он разрешал мне чистить ружья.

– Джулия…

– Когда я была там, – ее затрясло, – когда я была с ним…

– С мужчиной? С мужчиной, который тебя выкрал?

– Ты не знаешь, что он сделал, – сказала Джулия жестко, – какие вещи. Я не могу сказать тебе.

– Господи, бедная моя девочка…

Лена хотела придвинуться ближе, но Джулия Мэтьюс решительнее нацелила на себя оружие.

– Я не позволю ему снова обидеть тебя, Джулия. Даю слово.

– Ты не понимаешь, – зарыдала Джулия.

Она едва удерживала в руках револьвер, но на таком близком расстоянии это не имело значения.

– Милая, пожалуйста, не надо, – сказала Лена, бросив взгляд на дверь.

По ту сторону стоял Джеффри. Если бы дать ему знак так, чтобы Джулия не заметила.

– Не смей, – предупредила девушка, словно прочитав мысли.