Картина которая перед нами вырисовывается, весьма головокружительна. Мы разбирали Германию, Америку и Россию. С Германией, казалось бы, все ясно: две мировые войны, причем полностью проигранные, напряжение индустриальных гонок, политическое давление, денацификация, формирование комплекса вины «перед всеми», явная диспропорция между потенциалом нации и имеющимися природными ресурсами. Или посмотрим на Россию. Четыреста лет крепостного права, сплошные инородцы и откровенные дегенераты на престоле и в креслах генсеков, редко прерывающийся террор властей, две проигранные мировые войны, революции и большевизм, оккупационный режим, индустриальная гонка и коллективизация, распыление арийского потенциала по национальным окраинам, постоянная конвергенция цветного элемента в арийский социум. С Америкой вроде бы не всё так очевидно. Если исключить четыре года Гражданской войны и пять лет Великой Депрессии, то кажется, что страна непрерывно стремилась вверх. Она, практически с первого дня существования, расширяла влияние сначала на североамериканский континент, потом на Латинскую Америку, к концу XIX века под её контролем было фактически всё западное полушарие, а к концу ХХ-го — весь мир. Сейчас, в начале XXI века, Америка — это «всё» современной цивилизации. Мы знаем как много европейских национал-социалистов и просто правых обожают эту страну, считая её оплотом белого могущества, некой продолжательницей английского «бремени белого человека» и германской идеи «высшей расы». Как показатель, эта же публика обожает Рим, причем именно времена его деградации. Вот к каким смешным казусам приводит незнание истории. Но такое видение — обман. Америка — никакой не оплот могущества белой расы, точно также как в имперский период им перестал быть Рим. А то что Америка, как и Рим (даже при явной деградации Империи) может сделать с любой страной всё что угодно, пусть никого не наводит на ложные мысли. Рим, даже за несколько лет до разграбления его Аларихом, мог собраться и в схватке один на один вынести любую армию. Но это его никак не спасло. [500]

Как пример альтернативного пути, мы ссылались на опыт маленьких, уютных и довольно благополучных Дании и Голландии. Можно вспомнить и Швейцарию. Или относительно большую нейтральную Швецию. Никаких войн и революций, никаких гонок, колхозов, коммун, коллективизаций и денацификаций, никакого коммунистического и нацистского агитпропа, никаких цветных в правительстве. И что? Да тоже самое что в России или Германии с Америкой. Вырождение по всем параметрам. Причем можно не слишком рискуя сказать, что вырождение гораздо большими темпами. Вполне объяснимо и то, что в этих странах существуют самые либеральные законы в отношении гомосеков, нацменьшинств, наркотиков и цветных иммигрантов (относительно последнего пункта исключением пока является Швейцария). В каких белых странах наиболее слабый институт семьи? Список будет вполне конкретный: Дания, Швеция, Голландия, Норвегия. А ведь эти страны «ничего такого» не пережили. Казалось бы, они должны сохранить свой национальный потенциал и быть образцом для остального белого мира. Но они — не образец. Скорее их можно уподобить феноменально чистым ватерклозетам, в противовес странам-заводам, странам-курортам, странам-огородам, странам-казино и странам-полям боя. И если полное вырождение и исчезновение угрожает 70 миллионам немцев или 90 миллионам русских, то можете себе представить, как близко от своего бесславного конца находятся даны, норвеги или шведы, ведь их суммарная численность и до 18 миллионов не дотягивает.

Относительно приемлемо выглядят промежуточные страны, те что не избежали потрясений, но пережили их более менее спокойно: Польша, Италия и Испания. Обольщаться их жителям не стоит — они уверенно идут туда же куда и все остальные. Но мы хотим сосредоточить внимание на другом: все белые страны подошли к критической точке своего существования, к своей бифуркации, в один и тот же хронологический период, что существенно отличает ситуацию от той, что была во времена упадка Рима или в момент когда разложилась ахейская Греция. Тогда упадок одного арийского этноса сменялся рассветом или подъемом другого. Тогда на каждый арийский упадок был свой арийский резерв. Знания предыдущих цивилизаций усваивалось и после некоторого застоя развивались. Сейчас в упадке все. Кто-то меньше, кто-то больше, но в общем картина может быть выражена определениями «плохая» и «хуже некуда». И подъем пока никому не светит. Приведенные примеры показывают, что деградирует всё третье поколение арийской расы, вне зависимости от страны проживания, её истории и социального строя в ней наличествующего. Но в этом, возможно, есть свой смысл.

Когда-то арийцы были одним народом с единой религиозной системой. Затем они разделились по племенам и языкам, какие-то из них исчезли, какие-то стали фундаментом для других народов. Сейчас процесс как бы «сворачивается», информационный век стирает границы и различия между белыми народами и уверенно подводит их к некоему общему состоянию. Конечно, «чистым» националистам это может не понравиться, но давайте посмотрим на проблему по-другому. Мы говорили про армию, где совершенно разных призывников унифицируют по нужным для ведения боевых действий параметрам, но разве не это же нужно для повышения уровня системности в расовом противостоянии? Тот же процесс «стирания наций», только в меньших масштабах, мы наблюдали и при завершении предыдущих третьих поколений: «вдруг» начиналось массовое перемещение народов, старые народы исчезали, а на их месте появлялись новые, иногда наследовавшие их язык и культуру, а иногда и нет. Куда девались ахейцы, пеласги, квады, венеды, сарматы, сколоты и еще примерно 2–3 десятка племен известных нам по древности? Разные теории есть, но факт: они исчезали или растворялись в других племенах при скачке от третьего поколения к первому. Очевидно и то, что политика и религия здесь никакой роли не играет, на сегодняшнем этапе религия — это всего лишь прикрытие. А политика — средство продления стабильного существования. Глобальные планы сейчас имеет только одна белая страна — США, но вспомним, что и Рим их имел, даже тогда когда не мог поддерживать порядок в своих окрестностях.

Подобную схему предложили и для религии, мы говорим о т. н. теории прамонотеизма, кстати, возникшую в католической среде и самим фактом своего появления косвенно признавшую теорию эволюции. [501]

Суть её в том, что первобытный человек на заре своего существования получил главное знание («откровение») от Бога и первая религия как раз и была связью с одним Богом как воплощением абсолютной силы и абсолютного знания. В последствии религиозные воззрения деградировали и измельчали, выразившись в массовом увеличении верований, богов и индивидов которым приписывалась та или иная степень родства с богами. По католическим схемам, такое «безобразие» продолжалось до пришествия Христа, призванного утвердить истинный монтотеизм, одну религию для всех. У самих католиков это не получилось, а вот протестанты довели монотеистический концепт до наиболее оптимальной формы. Католическая формула «Один народ, один фюрер, один Рейх», трансформировалась в протестантскую «Один Бог, один народ, один Рейх». Вот почему католики давали вождей, а протестанты — эффективных государственных менеджеров победивших католических вождей. По этой протестантской формуле была выстроена Америка. Т. е. протестантам она помогла занять мировое господство, но лишь для того, чтобы тут же начать проигрывать по всем направлениям.

Вот почему речь идет даже не о конце очередного третьего поколения, не об очередном локальном витке, а о конце куда более развернутого цикла, включающего в себя много «вечных возвратов». Можно сказать больше: речь идет о завершении этапа под названием «арийское человечество» и существующее сейчас странное энтропийное равновесие, сочетающее самый высокий уровень жизни из всех когда-либо достигавшихся, с невиданными темпами старения и вырождения при полной деградации всех религиозных систем, — тому полное подтверждение. Арийское человечество достигло всего о чем мечтало. Оно уже ничего не хочет. Гигантский маркетинговый аппарат призван совершенными приемами навязывать ему ненужные товары и услуги, а иначе — никак. Арийцы совершают не поступки, а гешефты. Они променяли килограмм золота на тонны бумаги с цифрами. Они прошли и перепробовали всё — от рабовладения и феодализма до социализма и коммунизма. Они имели множество религиозных систем и последовательно отвергали каждую из них. Стали ли они счастливыми? Поставим вопрос по-другому: сделал ли прогресс их счастливыми? Знаете, самые устойчивые семейные союзы те, что заключаются по любви или по расчету. Но понятие «устойчивость» и «счастье» далеко не всегда совпадают. Да, современная система устойчивая, в ней отсутствует классовый антагонизм, т. е. то, чего так боялись марксисты. Подавляющее большинство заинтересовано в её существовании, но счастливо ли это большинство? И если да, то почему депрессивные расстройства оттесняют на вторые роли сердечно-сосудистые и онкологические заболевания? Ведь депрессивный человек не бывает счастливым. Депрессия одинаково косит и лузеров и миллиардеров. Депрессия всегда сопутствует вырождению, поэтому имеет своей обратной стороной резкий рост употребления наркотических веществ. Депрессия — это черная тень современной цивилизации. Так растет общая энтропия, пока что замазываемая ростом потребления энергии. «Тень царицы мира», как говорил Феликс Ауэрбах. Но энергия добываемая или перерабатываемая человеком, почти во всех случаях, рано или поздно, превращается в тепло. По статистике, за последние 150 лет производство всех видов энергии увеличивалась вдвое примерно через каждые 30 лет и если мы даже откроем принципиально новые источники дешевой энергии, всё равно примерно через 200–250 лет перегрев среды обитания человека достигнет такого уровня, при котором ничто живое просто не сможет существовать. Количество вырабатываемой нами теплоты примерно сравняется с количеством солнечной энергии достигающей поверхности земли. Реальный критический срок наступит гораздо раньше. Вспомним также, что у арийцев есть много легенд связанных со смертью или переупорядочиванием вследствие перегрева, возьмём хотя бы птицу-Феникса или книгу «Апокалипсис». Этот процесс нельзя назвать необратимым, выброс тепла можно резко сократить, но в том-то и дело, что сам человек — это такая тепловая машина, которая ежегодно перерабатывает количество «топлива» значительно превышающее его собственный вес. [502] Добавим сюда и перекачку энергии в тепло другими живыми субстанциями необходимыми для полноценного пропитания шести миллиардов индивидов населяющих нашу планету: скота, птицы, зерновых и злаковых культур и т. п. Удивляться здесь нечему: эволюция как раз и развивалась в направлении ускорения процессов превращения энергии. Добровольно на остановку энергетической подпитки никто не пойдет, это, по сути, будет означать крах всей существующей системы во всех ее проявлениях. Крах промышленности, крах сельского хозяйства, крах всех арийских доктрин в той или иной степени еще владеющих мозгами. Будем помнить и то, что энтропия склонна к самопроизвольному росту и темп этого роста увеличивается с ростом популяции и уровня жизни. Смотрите сами. Вы утром садитесь в свой автомобиль. Его КПД в лучшем случае — 40 %. Т. е. больше половины энергии улетает в тепло. Ваше рабочее место освещает лампа, КПД которой в зависимости от типа, составляет от 3 до 30 процентов. Остальное — в тепло. Вы потребляете продукты, основная энергия которых уходит на то, чтобы поддержать температуру вашего тела массой в 70-120 килограмм на уровне 36 градусов. Т. е. тоже в тепло. Обогрев квартиры — в тепло. Охлаждение продуктов — тоже в тепло (холодильник снаружи нагревает сильнее, чем охлаждает внутри). То же самое и кондиционер. А теперь подумаем, сколько в мире автомобилей, холодильников, кондиционеров, лампочек, калориферов и прочней «бытовухи». А сколько тепла выделяется на заводах где она производится! Вот что такое термодинамика, вот что такое рост энтропии. И не думайте, что у тех кто стоит на вершине мировой иерархии есть какой-то план. Нет у них никакого плана, его просто не может быть, современная наука не дает возможность раздвигать горизонт прогнозов и доказательство тому — дальнейший бессистемный рост. У них есть тактические ходы и не более. Они такие же заложники ситуации как и мы, сбежать с планеты не удастся, ибо бежать некуда. Сейчас даже из анализов сводок о сходках промышленно-финансовых тузов, видно, что не только управляемость миром теряется, но эти самые тузы не знают что миру предложить. Событий на единицу времени вроде бы стало больше, но история как бы замедляет ход. Почему? Да потому что мы не ликвидируем ошибки, но пытаемся их компенсировать. Мы не вытаскиваем палки из колес нашей машины, но все время норовим поставить на нее более мощный двигатель и сделать более красивым и удобным салон. А это — не выход. Ошибки — это тоже события и эти события порождают последствия.

Давайте задумаемся — стал бы человек человеком, если бы вместо того чтобы заниматься собой, он бы занялся «исправлением» других приматов? Чтобы более явственно прочувствовать этот вопрос, обратим внимание на интересный парадокс: ариец — это наиболее эстетически выраженная биологическая структура на Земле, в то время как другие приматы, причем не более отдаленные лемуры, а относительно близкие обезьяны, считаются у нас существами довольно-таки отвратительными. Мы привыкли к выражениям «морской волк», «хитрая лиса» или «светский лев», но вряд ли кому-то понравится, если его назовут светской или морской обезьяной, хотя обезьяна на эволюционной лестнице стоит куда выше льва или волка. Раньше за такое вмиг бы вызвали на дуэль, а сейчас могут затаскать по судам защищающим «честь и достоинство». Вообще, сравнение с обезьяной считается одним из наиболее оскорбительных из «животного ряда», но странным это может показаться только на первый взгляд. Обезьяна — это некое зафиксированное воплощение недочеловечества, обезьяна — это биологически нереализованная возможность стать человеком. Вот почему быть тигром, львом или медведем (т. е. обычным зверем) с позиции арийца куда почетнее чем обезьяной. Обезьяна — это как бы «неудачник эволюции». Поэтому наезды на Дарвина толп религиозно-озабоченных относительно того, что за весь отслеживаемый период ни одна обезьяна не «очеловечилась», довольно смешны. Такие события не происходят дважды и с таким же успехом можно наехать на физиков: почему, мол, до сих пор не произошел еще один Большой Взрыв, а у биологов спросить, почему до сих пор не возник еще один генетический код. [503] Здесь как в жизни человека: одно рождение, одно детство, одна молодость, одна старость, одна смерть. Первый и последний пункт всегда гарантированы, остальные «системные этапы», а их значительно больше чем мы назвали, — нет.

По этой же причине, одно из самых здоровых арийских чувств — ненависть ко всем формам уродства и антиэстетики вообще. Ведь опять-таки, имбецил или даун гораздо больше похож на человека чем кот или носорог, чисто внешне — это практически одно и то же, но что-то я не слышал чтобы люди восхищались красотой даунов или идиотов. Причины те же: воплощенный урод — это невозможность стать человеком, это пародия на человека, это — античеловек. Это ошибка природы. Такой арийский подход резко контрастирует с толерантным отношением к уродами у неарийцев и недочеловеков. Но может ли недочеловек победить человека, пусть даже эта победа и приведет к его собственной гибели? В предыдущей главе, мы приводили в пример предположение Винера, он считал что Бог может проиграть человеку вооруженному машиной. А если машиной будет вооружен недочеловек? Ведь как было вначале? Человек начинал войну как и животные — с контактного боя. Руки, ноги, когти, зубы. Потом кто-то додумался взять палку и сразу же получил преимущество, так как можно было вести бой уже на расстоянии, пусть и минимальном. Затем начали бросаться камнями. Расстояние еще более увеличилось. Затем появилось копье, а несколько позже — революционное изобретение — лук. Теперь можно было поражать противника с большого расстояния. Сейчас мы дошли до такой степени развития, что можно уничтожать десятки, если не сотни миллионов, выжигать целые страны, сидя в теплом и удобном бункере и просто нажимая кнопки. А затем получать из космоса качественные фото с изображение обработанной местности. И личные характеристики нажимающего не имеют никакого значения. Это может быть человек или недочеловек, черный или белый, атеист или верующий, здоровый или смертельно больной, урод или альфасамец. Характеристики уничтожаемых также не важны, тот кто нажимает кнопки в бункере может и не знать куда полетят ракеты, а если даже и узнает, то вряд ли будет испытывать разного рода угрызения: когда смерть, пусть и массовая, гуляет где-то далеко, с бункера, заставленного цветными LC-дисплеями, она воспринимается не более чем элемент компьютерной игры. Можно ли это считать нормальным? Кто воспользуется триумфальными достижениями интеллектуалов? Вам может показаться, что главные враги белой расы — цветные, но это не может считаться правильным. Главные враги белого — другие белые, белая система вообще, точнее — системные ошибки и изъяны в ней существующие. Вот потому-то цветные в ней так удобно себя чувствуют, и если вам она обеспечивает просто существование, то им — рост. Более того, низкий уровень системности белых позволяет цветным перехватывать рычаги управления. Вот мы и подошли к ситуации, когда не можем больше доминировать, кроме как над себе подобными. Цветные это тоже чувствуют. И действуют. Сообразно обстановке.