Лорд Мэр был потрясен. Теперь он был совершенно уверен в том, о чем раньше только подозревал. Она ни в чем не виновна. От нее просто решили освободиться.

Вернувшись в свою комнату, она снова и снова пережила то, что происходило в зале суда. Она благодарила Бога за силу, которую он ей дал, и просила, чтобы он не лишал ее мужества.

Теперь, когда приговор был вынесен, леди Кингстон вела себя с Анной более гуманно. Марии Уайатт было разрешено встретиться с подругой.

– Ты не можешь себе представить, как мне приятно видеть тебя, Мария, – сказала ей Анна.

– А мне тебя, – ответила ей Мария.

– Не плачь, Мария. Это было неизбежно. Ты ведь понимаешь теперь это. С первой же встречи в саду в Хивере… Но мысли мои бегут… Ты ведь ничего не знаешь об этом, и не стоит об этом вспоминать. Ах, Мария, если бы я была такая же милая и скромная, как ты, этого никогда бы не случилось. Я была честолюбива, я хотела, чтобы мне на голову надели корону. Но, обращаясь к прошлому, я вижу, что вряд ли бы смогла избежать всего этого, избрать другой путь. Не плачь, дорогая Мария, скоро вся моя боль уйдет. Не стоит говорить обо мне, Мария. Что с Джорджем? Что слышно о моем любимом брате?

Мария не ответила ей, но слезы, которые она не могла сдержать, стали этим ответом.

– Он защищался благородно, в этом я не сомневаюсь, – сказала Анна. Глаза ее вдруг блеснули. – Мария, ему не удалось выпутаться. Вспоминая дни, когда мы жили в Бликлине и Хивере, я всегда удивляюсь, как умело он выпутывался из трудных положений. Если он натворит что-либо, за что должен получить наказание, он всегда что-то придумает в свое оправдание, что-нибудь очень убедительное. А как сейчас? Что он такого сделал?.. Да, он любил свою сестру. А разве нельзя любить сестру? Но люди хотят оболгать его! Джордж, теперь, когда ты действительно невиновен, ты не можешь спасти себя. Это не Бликлин, Джордж! И не Хивер! Это жестокий двор Генриха, моего мужа, который хочет убить меня и тебя вместе со мной!

– Успокойся, Анна, ты была такой отважной перед этими людьми, будь же отважной и теперь.

– Предпочитаю стать жертвой убийцы, Мария, чем быть убийцей. Расскажи мне о Джордже.

– Он вел себя благородно, Анна. Даже Саффолку с трудом удалось зачитать обвинение. В суде ходят разные слухи. Многие утверждают, что его нельзя осудить.

– А что они говорили обо мне?.. О нас с Джорджем?

– Они говорили то, что должны были сказать! Там была Джейн… Она выступала против него свидетелем.

– Джейн! – Анна откинула назад голову и захохотала. – Я ни за что бы не хотела поменяться местами с Джейн. Она лгунья и клятвопреступница. Она сделала это из ревности. Давать ложные показания против своего мужа! Но что она могла сказать обо мне и о Джордже? Ей нечего сказать!

– Она сказала, что однажды он вошел к тебе в комнату, когда ты лежала в кровати. Он хотел о чем-то попросить тебя. И он поцеловал тебя. Вот, кажется, и все. Стыдно было слушать. У нее ничего против него нет. Они не могли бы назвать его виновным, но он…

– Говори, Мария. Ничего не утаивай от меня. Разве ты не понимаешь, что значит для меня твой приход после того, как я видела здесь только своих врагов? Будь со мной откровенна, Мария! Ничего не скрывай. Друзья должны быть откровенны друг с другом.

– Они дали ему бумагу, на которой был написан вопрос, который они не осмелились задать вслух, и он…

– Да? Что он сделал?

– Зная, как им будет неприятно, если он прочтет этот вопрос вслух, он прочел его. Ты же знаешь, какой он неосторожный и импульсивный.

– Да! Я прекрасно его знаю! Я поступила бы так же, не смогла бы удержаться! Он презирает всех этих судей, выбранных королем, единственная цель которых – уничтожить нас. И он прочел вслух то, что должно было держаться в тайне. Вопрос был от короля?

Мария кивнула.

– Там говорилось о том, что у короля не может быть детей, что он недобродетелен и не обладает мужской силой. У него спросили, говорил ли он все это. И он прочел это вслух. Ни один человек не может после этого выжить. Но он хотел показать, как он их всех презирает. Он дал им понять, что знает, что приговорен к смерти еще до начала суда. И он сказал, что считает себя виновным только в одном: он не хочет, чтобы его собственность досталась королю. Король может взять его жизнь, но не может присвоить его богатства.

– О Джордж! – воскликнула Анна. – И ты обвинял меня в безрассудной глупости! Мария, я плачу не по себе, а по моему брату. Я вступила на этот путь, и он последовал за мной. Я пойду на плаху из-за моего беззаботного честолюбия, моего безрассудного тщеславия. Но почему я должна взять его с собой? О Мария! Я не могу этого вынести, потому я рыдаю! Я так несчастна! Мария, посиди со мной. Поговорим о нашем детстве. А что с Томасом? Не могу думать о тех, кого я любила и кому принесла несчастье.

– О Томасе не горюй. Его не ждет такая ужасная судьба. Тебе не придется проливать слез о нем. Ты прекрасно знаешь, что он тебя страстно любил. Мы надеемся, что с Томасом будет все в порядке. Его не судили вместе с остальными. Возможно, его немного подержат под арестом – ведь может показаться странным, что его не судили с остальными.