10.10. 202Х.

10.44 РМ. Нью-Йорк - II, аэропорт Обама, стоянка 2.

К посадочной зоне, где единственный прожектор вырывал из черной метельной круговерти посадочную рампу потасканного Boeing 989, вела узкая тропинка, только что пробитая ратраком в двухметровых сугробах. У рампы сгрудился экипаж, уже изрядно надерганный только что завершившимся размещением основного груза; чуть подальше, в глубине стоянки сквозь пургу неясно мигало несколько оранжевых маячков, это заканчивали заправку истребители конвоя.

Рослый cargo в залепленной снегом парке, подойдя к ежащемуся на ветру стаду пассажиров, перекрыл вой ветра мегафонным скрежетом:

– Так, парни, экипаж мастера Самуэльсона приветствует вас! Кто не знает, я – Джейк Самуэльсон II, сын старого камикадзе Джейка Самуэльсона, а заодно боевой оператор и chef-cargo этого кукурузника. Приятно снова видеть знакомые лица! Надеюсь, парни, что все как следует проссались и обосрались, потому что до Бергена остановок не будет. Если кто-то еще не летал с нами, объявляю порядок погрузки. Проходим по одному, прокатываемся на ридере, винтари и гранаты сдаем вон тому малому у проема рампы, пистолеты можете оставить при себе – пригодятся тем, кто боится воды, если нас собьют над Атлантикой. У кого хватило бабла на бизнес-класс, проходят справа. Третий класс как обычно. Хайрем и Винс вам помогут, так что все, парни, погнали – и давайте не телиться, синоптики грозятся, что дырка вот-вот закроется!

Два неразговорчивых стюарда сноровисто разделили аморфную массу пассажиров на два потока, направляя на проверку оплаты и сдачу оружия. Видя, что стюарды и впрямь стараются как можно быстрее закончить посадку, пассажиры сделали правильный вывод насчет «дыры, готовой вот-вот закрыться», и засунули обычную в такие моменты бестолковость куда подальше, без лишних движений размещаясь в холодном брюхе потрепанного грузовика.

Однако стройный порядок был сразу же грубо нарушен: один из пассажиров, коренастый парень с коротким сигарным окурком в зубах, поднялся по аппарели и нагло прошел мимо принимавших оружие стюардов, направившись прямиком к контролю оплаты. PDA в кармане пассажира связался с терминалом, подтвердив перевод ста тридцати пяти тысяч амеро на счет компании «Срочные Авиаперевозки Самуэльсон и сын».

– Ну что, ты увидел все, что тебе надо?

– Ого. Летишь первым классом, приятель? – стоявший за терминалом стюард удивился первому за несколько рейсов пассажиру дорогого салона.

– Мне сказать «да»? – хмыкнул пассажир, проходя мимо.

– Не только! – мгновенно взбесился не привыкший к такому стюард.
– Еще ты выбросишь свой вонючий бычок! На борту не курят!

– На сайте написано другое.

– А ну стоять! Дойдешь до своего первого класса, и там хоть закурись! Выбросил сейчас же!

В запале стюард схватился за кобуру, но не успел вытащить пистолет даже наполовину, как пустой кейс пассажира звякнул углами в заиндевелый металл аппарели, а прямо в нос стюарду уперлось большая холодная железная штука. Очень большая и очень железная.

– Руки. Медленно. Вот так. Ты уверен, что контролируешь себя, synok?

Винс и Хайрем среагировали довольно быстро, и едва их коллега успел кивнуть, подтверждая, что малость погорячился и осознает, как в русского нацелились сразу две винтовки. Однако ситуация сложилась патовая: бледный как простыня стюард перекрывал русского, причем стоял спиной к направлению огня, так что маякнуть ему дернуться в сторону и спокойно расстрелять русского не выходило ну никак.

– Ну-ка, ты! Положи ствол и на пол, сука! Три секунды тебе, гавнюк!

Русский в ответ лишь пристроил ствол на плече трясущегося стюарда и прикрылся им уже полностью.

– Это вам три секунды, pindosnya yebanaya. Успеете положить свои пукалки, останетесь жить. Раз. Д…

– Эй! – на сцене очень вовремя появился Cамуэльсон II, нутром почуявший что-то неладное. Нисколько не разобравшись в мелочах, он, однако, тут же ухватил главное, смело выскочил на линию огня, разделив собой противоборствующие стороны, и сходу принялся мастерски импровизировать: – Эй, парни, какого хрена тут происходит?! Э, а ну, давайте мне тут уже без дуростей! Вы что тут, с ума все посходили?! Винс, очумел? Ты не понимаешь, куда ты целишься? Хайрем, тебя тоже касается! А ты? Пассажир, ты соображаешь, что ты делаешь, нет? У тебя за спиной полкилотонны! Плюс топливо! Тут даже ошметков не останется! Давайте, давайте, парни – опускаем стволы и быстренько грузимся, а разбираться будем когда взлетим, кто тут с кем не поделил чупа-чупс. О кей, парни? Все, по местам, а то застрянем тут на пару суток минимум!

Тут трескотню смышленого cargo прервал визгливый вызов по рации, и Cамуэльсон II, перейдя с миротворческой болтовни на не менее красноречивые жесты и мимику, принялся еще и обсуждать происходящее с отцом по рации.

– …да тут полный дурдом, па! Чуть даже до нехорошего не дошло, ладно я подошел! Наши орлы… Ага, точно… Да, чуть не зацепились с каким-то русским, в очках на поллица и с чудным карамультуком! Что? Точно, па, лет сорока и седоватый … А откуда ты… Как ты сказал? Ага, щас… Эй, пассажир! Па интересуется, говорит ли тебе что-нибудь слово… ща… Во: «Oxx-teasss»?

– Чего? – удивился русский, на секунду смягчая каменные черты лица до вполне человеческого выражения. – Как ты сказал?!

– Что-то вроде «Oaks Tears», мен. По-моему, вышло похоже. Так ты…

– А ну-ка, synok, дай сюда рацию. Эй, кто это там?

– Aga! Lyoha Okstiss, blya budu, kakie liudi bez convoya! Yobanarot, а ya-to dumayu, cho tam za shlemazl bykuet v moem eroplane!– торжествующе взревела рация.
– Eto znachit ty tam kosorezish, salabon! Cho, suchonok, zabyl kak shompola svistyat?!