— А что это за материал, Ингвар Янович? — спросил Богдан. Если это, конечно, не секрет? Я им очень заинтересовался.

— Хорошо, хорошо, — снова залопотал латыш. Я вам все объяснять буду при встрече. Я понимаю, вы инженер, вам интересно тоже. Я расскажу вам, пожалуйста. И еще, я подчеркиваю, Богдан: я заплачу вам за находку, понимаете? Вы показали себя любознательным человеком, это надо поощрять.

Богдан, прижимая телефонную трубку к уху, сделал удивленную гримасу. Он поблагодарил Ингвара Яновича и спросил, знает ли тот Свердловск.

— А что, почему? — Богдану показалось, что в голосе латыша скользнула тревога.

—Да нет, ничего, просто если вы не знаете город, то я. мог бы вас встретить на вокзале, я тут недалеко живу, — предложил Богдан.

— Нет-нет, ничего страшного, не утруждайте себя, Богдан. Вы назовите мне свой адрес, и я прекрасно доберусь.

— Как вам будет угодно, — сказал Богдан. Тогда давайте так. Поезд, насколько я помню, приходит около шести вечера. Я как раз приду с работы и буду вас ждать. Ну, разве что в магазин заскочу, чтобы взять бутылочку — обмоем событие.

—О, обмоем, обязательно обмоем, это надо обмыть. Только не утруждайте себя, я все возьму сам. Это я должен вам, я ваш должник, так сказать.

— Ну, как знаете, — вздохнул Богдан.

Он назвал латышу адрес, и они условились встретиться завтра на квартире у Богдана не позже половины седьмого.

Ингвар Янович попрощался, а Богдан сел и задумался. По характеру он был достаточно осторожным, так его воспитал отец. Что-то настораживало в поведении Ингвара Яновича, но что — он не мог понять. Что-то с чем-то не вязалось.

Во-первых, очень невероятным представляется, что металлолом из Прибалтики погонят в Свердловск. От Латвии до Урала хватает плавильных заводов, чтобы не таскать лом за тридевять земель. Хотя чего только в нашей стране не бывает!

Во-вторых, даже если и повезли этот металлолом, то как мог Ингвар Янович и его лаборатория или институт проследить, где этот полукруг мог оказаться. Если уж у них такая серьезная организация и такая серьезная тема исследований (а, судя по свойствам полукруга, исследования должны быть секретными), то при потере ценного оборудования должна была последовать команда из соответствующих органов и весь металлолом в стране проверили бы так, что даже иголку бы нашли. Поверить в то, что сотрудник Академии наук Латвии ищет потерянный секретный объект разработок по свалкам за три тысячи километров от своего института, было очень трудно.

В-третьих, даже если и так, то Богдану казалось весьма странным, чтобы кто-то предлагал деньги за находку. Это не клад, а конкретная собственность государства, которое не станет платить за то, что и так считается его собственностью, даже если она и была потеряна, а потом кем-то найдена.

Скорее всего, это частная инициатива Ингвара Яновича или еще кого-то, работающего вместе с ним. Но если они ученые, а не торгаши какие-нибудь, то откуда у них деньги? Не из зарплаты же они собираются платить?

И наконец: за всей мягкостью разговора Ингвара Яновича чудилась какая-то нервозность, настороженность и вместе с тем, как ни странно, жесткость.

Богдан потом много раз вспоминал свою настороженность перед встречей с Ингваром Яновичем и во время ее. Вполне возможно, что именно интуиция подарила ему невероятные приключения.

«Я постараюсь его проверить, — думал Богдан на следующий день по пути домой, — попытаюсь прощупать, кто он и что собой представляет, кто за ним стоит. Например, если КГБ, то он сразу же проявит себя: скажет все в ультимативной форме, поставит меня на место. Если же будет крутить, то станет ясно, что он практически ничто, никто и зовут его „никак“. Кроме того, не покажу ему полукруг, пока он не ответит на мои вопросы, решено».

Ингвар Янович оказался более чем точен: когда Богдан в одиннадцать минут седьмого поднялся на лестничную площадку, то у своей квартиры увидел высокого мужчину с портфелем. «Быстро же он долетел с вокзала», — подумал Богдан.

— Ингвар Янович? — спросил он, вежливо улыбнувшись. Мужчина снял шляпу и слегка наклонил голову, тоже улыбаясь:

— Вы — Богдан? Очень приятно, очень рад встрече. Богдан тоже склонил голову и щелкнул каблуками, затем отпер дверь и жестом пригласил гостя:

— Прошу, добро пожаловать!

Богдан исподтишка наблюдал, как Ингвар Янович снимает плащ и как он вешает его на вешалку, ость не сделал даже попытки снять туфли, хотя и вытер их мимолетным. движением о коврик в прихожей. Богдан промолчал, благо что день был сухой. Может быть, в Латвии так принято, все-таки Запад, почти заграница.

Что-то ему не нравилось в госте. Во всех движениях Ингвара Яновича, хотя он и выглядел дружелюбным, сквозило нечто вроде надменности, казалось, что он просто проявляет необходимую терпимость к окружающим обстоятельствам, а сам еле сдерживает раздражение. Богдан еще более твердо решил придерживаться своего плана.