Она отошла от него и опёрлась на перила, — взгляни на эти холмы! — крикнула она, — посмотри на эти хижины! — взмахом руки, от которого затрепетали широкие рукава её халата, она описала панораму перед собой.

Улыбка засияла на её губах, она повернулась к нему, — подумай об этих лачугах на холмах. Какие возможности! Мы продадим ручки всем, кто может писать. А те, кто не могут, вместо того, чтобы ставить крестик каждый раз, когда им нужно подписать документ, будут штамповать своё полное имя на любой бумаге, где необходима их подпись, — она захлопала в ладоши в детском восторге и, присев возле него, сунула руку в карман, — это, — утвердительно произнесла она, доставая свою позолоченную ручку, — идеальное решение всех проблем! — она осторожно отвинтила колпачок и, нажав небольшой выступ на конце авторучки, проштемпелевала каждый пакет, а затем гордо прочла своё имя и адрес, которые вмиг отпечатались фиолетовыми буквами, — сотни людей живут в этих хижинах. И я знаю, что они все захотят такие ручки, — она коснулась его руки, — Эфраин, с сегодняшнего дня я буду платить тебе комиссионные за каждую ручку, проданную тобой на этих холмах.

— Они не купят ни одной. Это им не по средствам, — напомнил он ей саркастически.

— Я сделаю то, чего не делала никогда прежде, — напыщенно провозгласила она, — я позволю им покупать авторучки в кредит, — она опустила с рассеянным видом несколько авторучек — включая свою золотую ручку — в кожаный ранец Эфраина, — а сейчас можешь идти.

Он недоверчиво посмотрел на неё. Неужели она не заметила свою ошибку?

Юноша беспечно взял свой ранец, — увидимся завтра, — сказал он.

— Но тебе надо доставить всего шесть ручек, — напомнила она ему, — я жду тебя к пяти часам. За эти ручки уже заплатили, и тебе не придётся ждать денег.

— Сейчас середина дня, — запротестовал Эфраин, — неужели вы хотите, чтобы я таскался по этому пеклу? Кроме того, мне надо сначала пообедать. И мне нужны деньги на транспортные расходы, — заметив её мрачное лицо, он пояснил: — мне нужен бензин для мопеда.

Она дала ему немного мелочи, — не забудь спросить квитанцию на заправке, — сказала она, свирепо посмотрев на него через очки.

Его передёрнуло от недовольства, — скупая идиотка. Этого не хватит даже на то, чтобы наполнить бак, — сказал он быстрой скороговоркой.

— Что ты сейчас сказал мне? — крикнула Фрида Герцог.

— За эти деньги нельзя наполнить бак, — сказал он, ссыпая монеты в карман. Он вынул расчёску и, не обращая внимания на её недовольное лицо, пробежал ею по своим непослушным чёрным волосам.

— Всего четыре адреса, и все они рядом, — убеждала она, — не надо даже ездить на мопеде. Я сама хожу на такое расстояние, а иногда и дальше.

Если уж я в своём возрасте делаю это, то вправе ожидать от молодого человека, что он сделает то же.

Тихо насвистывая, он поправил свой галстук и надел пиджак, затем, лениво махнув рукой на прощание, повернулся и вышел в гостиную. С его губ сорвался радостный вздох. Его глаза расширились, выражая удивление и восторг.

В одном из объёмистых кресел, оголив ноги, поднятые на подлокотник, сидела Антония, единственная дочь Фриды Герцог. Не прикрывая ног, она посмотрела на него с нежной заботой — так женщины смотрят на своих младенцев — а затем соблазнительно улыбнулась.

Она была маленькой, симпатичной женщиной около двадцати лет, но её измождённое лицо и отчаявшийся вид очень старили её. Она отсутствовала уже долгое время. К великому смущению матери Антония уходила с мужчинами при каждом удобном случае и периодически возвращалась навестить родной дом.

Жаль, что старуха в таком скверном настроении, подумал Эфраин. Он почувствовал клубящуюся страсть Антонии, ему хотелось остаться, поговорить с ней, но зная, что Фрида Герцог может услышать их с балкона, он сморщил губы и послал Антонии воздушный поцелуй. А затем вышел в переднюю дверь.

Фрида Герцог неподвижно стояла у ограды балкона. Палящее солнце и дрожащее марево заставляли её глаза слезиться. Жара волнами вздымалась в ближайшее предгорье, превращая разноцветные лачуги в мерцающие пятна.

Совсем недавно эти холмы были зелёные. Почти за ночь переселенцы превратили их в скопище хибар. Словно грибы после сильного дождя, лачуги выросли в одно утро, и никто не осмелился снести их.

Её взгляд остановился на шумном мопеде Эфраина, который тарахтел внизу на улице. Она знала, что сначала он поедет к двум секретаршам из фармацевтической лаборатории, которые были помешаны на авторучках. Фрида Герцог была уверена, что хотя бы одна из них похвастается своей ослепительной новинкой среди коллег, и это заставит других придти к ней.

Тихо хохотнув, она повернулась и взглянула через балкон в гостиную, где сидела её дочь. У неё вырвался тяжёлый вздох, голова разочарованно качнулась из стороны в сторону. Не было способа заставить Антонию понять, что нельзя класть ноги на бежевый шёлк кресел. Как много надежд возлагала она на свою красивую дочь! Антония могла выйти замуж за какого-нибудь богатого человека. И почему девочка связала себя браком с нищим, безродным продавцом? Это было выше её понимания. К тому же он однажды ушёл от неё.