Продолжая жевать, Джимми кивнул на повязку на ухе брата:

— Ну и видок у тебя.

— Да уж.

— Болит?

— Да нет, ничего.

— Мать говорит: все, кранты. Оглохнешь на одно ухо.

— Да ну, они и сами пока толком не знают. Может, еще обойдется.

— Гм. То есть я правильно понимаю: тот придурок просто взял здоровую ветку — и херак тебе по башке?

— Угу.

— Во, бля, дает. Ну и че? Что будешь делать?

— Не знаю.

— Помочь?

— ...Не.

— А то смотри, я парней позову — отделаем его по полной программе...

Йонни оторвал четвертинку пиццы с креветками, его любимую часть, запихнул в рот и пожевал. Нет. Втягивать приятелей Джимми в эту историю точно не стоило: черт его знает, чем это могло закончиться. И все же он не мог сдержать улыбку при мысли, как обоссался бы Оскар, увидев его в компании Джимми и его дружков из Роксты. Он покачал головой.

Джимми положил свернутую в трубочку пиццу на тарелку и серьезно посмотрел ему в глаза:

— Ну ладно, мое дело предложить. Но ты имей в виду — еще раз, и...

Хрустнув пальцами, он потряс кулаком:

— Ты мне брат, и я не допущу, чтобы какое-то чмо... Еще один раз — и можешь меня даже не уговаривать. Он мой. Договорились?

Джимми протянул ему через стол сжатый кулак. Йонни тоже сжал руку в кулак, и они соприкоснулись костяшками пальцев. Ему было приятно, что хоть кому-то до него есть дело. Джимми кивнул:

— Ну вот и хорошо. У меня тут для тебя есть кое-что.

Он наклонился под стол и вытащил пакет, с которым таскался все утро. Он вытащил из него тонкий фотоальбом.

— Ко мне тут отец заезжал на прошлой неделе. Бороду отрастил, еле его узнал. Смотри, что привез.

Джимми протянул альбом брату. Йонни вытер пальцы о салфетку и открыл его.

Детские фотографии. Мама. Лет на десять моложе, чем сейчас. И мужчина, в котором он узнал отца. Мужчина качал детей на качелях. На одной из фотографий он был в ковбойской шляпе, которая явно была ему мала. Джимми, лет десяти, не больше, стоял радом, с мрачным выражением лица и с игрушечным ружьем. Маленький мальчик — судя по всему, Йонни, — сидел на земле и смотрел на них круглыми глазами.

— Выпросил у него до следующего приезда. Он велел вернуть, сказал, что это — черт, как же он выразился? — «все его богатство», ну или типа того. Я подумал, что тебе тоже будет интересно.

Йонни кивнул, не отрываясь от альбома. Он виделся с отцом всего два раза в жизни с тех пор, как от них ушел, когда Йонни было четыре года. Дома хранилась одна-единственная его фотография, да и та довольно паршивая: он там сидел с какими-то незнакомыми людьми. Но этот альбом — совсем другое дело. Из него, по крайней мере, можно было сложить нормальное представление об отце.

— Ах да, и еще. Матери не показывай. Отец вроде как стырил его, когда они разошлись, и если она увидит... Короче, ему хочется его сохранить. Дай слово, что не покажешь матери.

По-прежнему уткнувшись носом в альбом, Йонни снова протянул через стол кулак. Джимми рассмеялся, и мгновение спустя Йонни почувствовал прикосновение костяшек брата к его кулаку. Слово.

— Слышь, потом посмотришь. На, пакет возьми.

Джимми протянул ему пакет, и Йонни неохотно закрыл альбом и убрал его. Джимми доел свою пиццу, откинулся на спинку стула и похлопал себя по животу.

— Ну че, как дела с телками?

Поселок проносился мимо. Снег взметался из-под колес мопеда, осыпая щеки Оскара ледяной крошкой. Он обеими руками вцепился в ручку троса и чуть наклонился в сторону, спасаясь от снежного вихря. Хруст наста под лыжами. Одна лыжа задела оранжевую сигнальную веху, и Оскар покачнулся, но сумел удержать равновесие.

Дорога к поселку Логарё с его летними домиками была не расчищена. Мопед оставлял за собой три глубокие колеи на чистом снегу, а за Оскаром, катившимся метрах в пяти позади, тянулась свежая лыжня. Он зигзагом перечеркивал следы мопеда, ехал на одной лыже, как настоящий мастер, садился на корточки, превращаясь в комок абсолютной скорости.

К тому времени, как папа слегка сбросил скорость на длинном склоне, ведущем к старому причалу, Оскар уже разогнался быстрее мопеда, и ему пришлось осторожно притормозить, чтобы избежать рывка, когда мопед съедет с горы и снова прибавит газу.

Доехав до пристани, папа переключился на нейтралку и нажал на тормоза. Оскар все еще несся на всех парах, и его вдруг охватило мимолетное желание отпустить трос и катиться дальше...с края причала прямо в черную воду. Но он все же расставил лыжи и затормозил в нескольких метрах от воды.