Девочка подошла к большой схеме больницы с разноцветными обозначениями проходов в то или другое отделение. Мало кто из взрослых мог разобраться в ней, что уж говорить про ребенка?

Мод перегнулась через стойку и тихо окликнула девочку:

— Тебе помочь?

Девочка обернулась, смущенно улыбнулась и двинулась к ней. Волосы ее были влажными, пара не успевших растаять снежинок белели на черных прядях. Она не потупилась, как часто делают дети, попав в незнакомую обстановку, — нет, темные печальные глаза смотрели прямо на Мод все то время, пока девочка приближалась к стойке. В голове Мод промелькнула мысль, четкая, как произнесенные слова:

Нужно ей что-нибудь дать. Что бы ей такое дать?

Впав в ступор, она начала лихорадочно перебирать в голове содержимое своего письменного стола. Карандаш? Надувной шарик?

Девочка встала перед ней, так что над краем стойки торчали лишь голова и шея.

— Извините, я... я ищу своего отца.

— Он пациент больницы?

— Да, вернее, я точно не знаю...

Мод посмотрела на крутящиеся двери, взгляд ее побродил по вестибюлю и остановился на девочке. На ней даже не было куртки. Только черный вязаный свитер, усеянный каплями и снежинками, сверкающими в свете ламп.

— Милая, ты совсем одна? Так поздно?

— Да, я... я только хотела узнать, здесь ли он.

— Ладно, посмотрим... Как его зовут?

— Не знаю.

— Как это — не знаешь?

Девочка потупила взгляд, будто ища что-то на полу. Когда она снова подняла голову, ее большие черные глаза увлажнились, а нижняя губа дрожала.

— Нет, он... Я знаю, что он здесь!

— Деточка, ну что ты...

Мод почувствовала, как в груди что-то вот-вот лопнет, и засуетилась, стараясь помочь делом: она наклонилась, вытащила из нижнего ящика стола рулон бумажных полотенец, оторвала кусок и протянула девочке. Она испытала облегчение оттого, что смогла ей хоть что-то дать — пусть даже кусок бумаги.

Девочка высморкалась и вытерла глаза каким-то очень взрослым жестом.

— Спасибо.

— Я даже не знаю... А что с ним?

— Он... Его арестовала полиция.

— Но тогда, может быть, тебе лучше спросить у них?

— Да, но его держат здесь. Он болен.

— А что у него за болезнь?

— Он... Я знаю только, что он здесь. Где он может быть?

— Наверное, на последнем этаже, но туда нельзя без предварительной договоренности.

— Я только хотела узнать, где его окно, чтобы я могла... Не знаю.

Девочка опять расплакалась. Горло Мод сжалось до боли. Девочка хотела знать, где ее папа, чтобы стоять под окнами больницы... в снегопад... и смотреть на его окно... Мод сглотнула.

— Если хочешь, я могу туда позвонить. Уверена, что тебя пустят...

— Нет, спасибо. Теперь я знаю... Теперь я могу... Спасибо. Спасибо.

Девочка повернулась к ней спиной и направилась к дверям.

Боже, эти несчастные семьи...

Девочка скрылась за дверью, а Мод сидела и смотрела ей вслед.

Что-то тут не так.

Мод попыталась припомнить, как она выглядела, как двигалась. Что-то в ней было не то, что-то странное... Через полминуты Мод поняла, в чем дело. Девочка была босая.

Мод выскочила из-за стойки и подбежала к дверям. Ей только в исключительных случаях разрешалось оставлять стойку без присмотра, но она решила, что сейчас тот самый случай. Она нетерпеливо протиснулась сквозь вертушку — скорее, да скорее же!— и выбежала на стоянку автомобилей. Девочки и след простыл. Что же делать? Нужно, наверное, вызвать социальные службы, чтобы они убедились, что за девочкой есть хоть какой-то присмотр. Видимо, никто не знал, что она здесь, — это все объясняло. Кто же ее отец?

Мод оглядела парковку, но девочки не было видно. Она пробежала вдоль больницы по направлению к метро. Пусто. По дороге обратно она лихорадочно соображала, кому позвонить и что предпринять.

Оскар лежал в своей постели в ожидании Оборотня. В его груди кипели ярость и отчаяние. Из гостиной доносились громкие голоса отца и Янне, заглушаемые музыкой из кассетника. «Братья Юп» [31] . Оскар не мог различить слов, но он и без того знал эту песню наизусть.

На этом месте музыканты принимались изображать разных животных. Вообще-то они всегда казались ему смешными, но сейчас он их ненавидел. За то, что они принимают во всем этом участие. Поют свою идиотскую песню, пока папа с Янне сидят и напиваются.

Он прекрасно знал, как все будет дальше.

Через час-другой бутылка будет допита, и Янне отправится домой. Потом папа немного послоняется по кухне, пока не решит, что ему непременно нужно побеседовать с Оскаром.