2007 г.

Один из главных типов связей, соединяющих людей в народ, — общее негласно принятое отношение к важнейшим событиям его истории, особенно к тем, которые предопределили его исторический путь. Эти события приобретают символическое значение и становятся этническими «маркерами». Мы «одной крови», если у нас в общем совпадает набор событий, которые мы считаем главными. Крещение Руси, Ледовое побоище, Куликовская битва, изгнание поляков из Москвы, Бородино, Октябрьская революция, Сталинградская битва — все это знаки для распознавания «свой — чужой». Можно даже сказать, что это элементы той мировоззренческой матрицы, на которой собран русский народ и через которую стянуты вместе все народы России.

Мы вдвойне ближе, если совпадают и наши оценки этих событий, — в таком случае мы «происходим» из одной и той же части расколовшегося в прошлом народа (например, из старообрядцев или никонианцев, из красных или белых). Память о расколах, которые уже заросли, сегодня нас не разделяет на разные народы, мы вспоминаем о них с грустью и сочувствием. Гражданские войны (горячие и холодные), которые разожжены недавно и еще продолжаются, создают пропасти и фронты.

Символ такой гражданской войны — ликвидация Советского Союза, «беловежский сговор» декабря 1991 г. Отношение к этому символическому событию разделяет все поколения рождения до 1975 г., а попытки стирания этого символа из исторической памяти разрывают этнические связи всех вообще граждан России, независимо от их отношения к СССР. Трактовка этого события — один из ключевых диагностических показателей в нынешней политике в РФ.

После трагедии в Беслане В.В. Путин сказал, что население РФ пожинает плоды «распада огромного и великого государства» (СССР). Эта как будто вскользь сказанная фраза имела исключительно сильный объединяющий эффект. Это было предложение если не мира, то хотя бы перемирия в той психологической гражданской войне, которая уже 20 лет ведется против «советского человека» в каждом из нас. Война эта, кстати, на уничтожение, причем взаимное, обеих сторон. Победы в этой войне быть не может.

Развал СССР В.В. Путин назвал самой большой геополитической катастрофой XX века. Но для нас важнее, что он был национальной катастрофой для народов СССР и прежде всего для русских — как того ядра, вокруг которого собралась Российская империя, а затем СССР. Трактовка ликвидации СССР как катастрофы и есть предложенная В.В. Путиным платформа для переговоров о гражданском мире. Это — первый и необходимый шаг, первое рамочное соглашение, которое меняет всю карту общественного противостояния в России.

Рамками этого соглашения граждане РФ делятся на два лагеря: в один собираются все те, кто признает ликвидацию СССР катастрофой, последствия которой надо всем вместе изживать. Между такими возможно заключение пакта о «забвении исторической вины», как это произошло между красными и белыми в Великой Отечественной войне. Другие собираются в лагерь, который считает ликвидацию СССР своей победой и сегодня празднует ее, танцуя на костях жертв своего дела. Это лагерь отщепенцев.

Примирение между этими двумя лагерями невозможно — времени не хватит сойти в могилу тем, кто помнит. Ведь после 1991 г. подпилены основные устои российской цивилизации. Не все они рухнули, понемногу мы поворачиваем к их восстановлению. Но ущерб мы понесли огромный, и возрождение потребует больших усилий. А главное, данное на это время истекает неумолимо, сорок лет по пустыне нам ходить некогда, у нас другой климат. Срок нам ставят ржавые трубы теплоснабжения. Значит, долго пребывать в состоянии «ни мира, ни войны» оба лагеря не могут.

Да и как можно примириться с теми, кто одобряет катастрофу! Ведь она произошла с нашей страной и с нашими близкими. Как можно относиться к людям, которые сожгли твой дом! Одобрять такие вещи можно или в беспамятстве, или будучи сознательным врагом. Ясно, что СССР не «распался» сам собой, а был уничтожен в ходе большой военной операции, проведенной совместно силами Запада и его союзников внутри страны. Защитные силы СССР были дефектны и не справились с угрозой, но это другая тема.

Однако дело не только в чувствах и совести. Надо понять философию развала Союза, поскольку РФ по своему типу — тот же Советский Союз, только поменьше. Никуда не делись ни философия развала, ни сами философы. Леонид Баткин, один из «прорабов» перестройки, после ликвидации СССР напомнил своим соратникам: «На кого сейчас рассчитана формула о единой и неделимой России? На неграмотную массу?..»

Идея развала Российской империи была одной из ключевых идей западной геополитики с конца XIX века, а в начале XX века она овладела и возрожденным под эгидой Запада российским масонством. К этому были и предпосылки — наступление капитализма, породившего национальную буржуазию. Свергнув монархию, она растащила империю. Примерно такие же предпосылки возникли в позднем СССР. Если поначалу номенклатура имела черты сословия и укрепляла империю — СССР, то в 80-е годы ее соблазнила идея оборотиться буржуазией и приватизировать достояние страны.

Но предпосылки — это всего лишь предпосылки. Нужна была доктрина, организация и ударная сила. Идея разрушения Советского Союза была выношенной частью всего проекта «демократов» — союза части номенклатуры, либеральной интеллигенции и преступного мира. Сначала надо было «разрезать пирог». Декларации о суверенитете 1990 г. были первым шагом в присвоении общенародной собственности, разделом ее по национальным республикам. Захват ее после этого резко упростился. Но это был всего лишь гонорар, главное — уничтожение «империи зла». Беловежский сговор имеет признаки религиозного ритуала.

Кое-кто из беловежской зондеркоманды виляет — мол, СССР все равно переживал кризис, мы его из сострадания прикончили. Дикая логика, ее допущение — признак болезни массового сознания. Это все равно, что убить больного человека и оправдывать убийцу тем, что человек был болен. Одно дело — лечить больного и не справиться с болезнью, оплакивать утрату. Другое дело — убить его выстрелом в висок и радоваться смерти.

Да и кризиса не было! За 15 лет вопрос изучен дотошно — и российскими, и западными экономистами. Кризис создавался искусственно именно ради развала Союза и при иной власти был бы преодолен без потрясений. Мы пережили жестокую экономическую войну. Нобелевский лауреат Дж. Стиглиц наблюдал эту историю и приводит веский довод: реформаторы принимали наихудшие решения из всех возможных. Наихудшие! Так не бывает, если разрушение экономики не является целью.