— Я требую контрибуции! — свирепо сунулся к фельдмаршалу Тельмагину маленький красный генерал и ткнул поверженного врага в нос поварёшкой.

— Я сдаюсь! — поспешно завопил Тельмагин. — Каковы условия?!

— Подобрать окурки и вымести весь мусор в коридоре!

Выполнив условия победителя, мутанты с позором убрались на улицу. На английский они так и не попали.

Физрук устал слоняться в тоске по школе. Проходя мимо места своего изгнания, он остановился и печально посмотрел на дуб. На широкой ветви совсем по-человечьи — перекинув лапу через лапу — сидел кот-сказочник и пристально смотрел на педагога.

— Всё страдаете, Евгений Викторович? — спросил кот.

Тот не нашёлся, что ответить и собрался уходить.

— А вы попроще будьте, — продолжал Вавила, — забирайтесь-ка ко мне на дуб. Есть дело.

Устроившись на широкой ветке, физрук поинтересовался, что за дело. Вавила без слов достал из дупла бутылку.

— А удобно будет? — засомневался физрук. — Всё же школа.

— Дорогой Евгений Викторович, отчего вы только теперь, когда лишились возможности вести уроки, задумались об этом? Теперь удобно.

— Что за продукт? — ушёл от опасной темы педагог.

— Не беспокойтесь, не ваша палёная водка. Продукт отменный.

Вторая смена разбежалась по домам. Завуч Кренделькова напоследок обошла и осмотрела рекреации. У бывшего спортзала она на мгновение задержалась. Вавила с физруком, сидя на дубе, пили водку на брудершафт.

Завуч вздохнула и пошла неторопливо дальше. Вавила тут же забеспокоился, соскочил с дуба и прыгнул в лодочку.

— Ты подожди меня, Евгений, — деловито обронил он, — я сейчас вернусь.

И ловко принялся грести веслом.

— Изольда Григорьевна! — догнал он завуча. — Вы сегодня заняты?

— А что такое? — неприступно отозвалась Изольда, не сбавляя шага и не оборачиваясь.

— Да я хотел вас пригласить к себе на дуб.

— Я с котами на брудершафт не пью. — отрезала Изольда и удалилась твёрдым шагом.

Вавила сел на свой пушистый зад. Некоторое время хвост его подрагивал.

— Как жаль. — проронил он. — Ну к чему эта пошлая дискриминация?

Потом вернулся к физруку.

— Так, на чём мы остановились? А она ему и говорит…

Но Евгений Викторович уже спал в дупле. Кот заглянул ему в лицо и тихонечко пропел:

— Баю-баюшки-баю-ууу, не ложися на краю-ууу.

Физрук не отозвался.

ГЛАВА 17. Ведьмина педагогика

Вероника Марковна шла на работу, как на пытку. С каждым днём в школе становилось всё гаже. Нечистая сила бесцеремонно вторгалась в учебный процесс, портила имущество. Устраивала беспорядки. И директор ломала голову: не стоит ли пойти ва-банк. Заявиться в департамент и объявить тревогу? Но тогда придётся признаться, что она не справляется с ситуацией. Её спросят: "Что вы говорите?! Сумасшедшая метла? Пироги и самовары? Какой ужас! Кот испортил ваш спортивный зал? Ведьма шляется по школе? Кто-то ведёт у вас уроки истории, а вы не знаете — кто именно?"

Она остановилась на переходе. Рядом пережидали поток машин бабушка с маленькой внучкой.

— Смотри, — назидала бабуля ребёнка, — машины тебя задавят!

Ребёнок заревел.

"А что им скажешь? — размышляла далее Вероника Марковна. — Кого нынче убедишь нечистой силой? Не принесёшь же им гнома в сумке! Впрочем, и на это найдётся убедительное объяснение."

Она уже подходила к школьным воротам. Мимо торопились в детский сад молодые мамы и бабушки с дошколятами. Час ранний, дети не выспались и капризничали.

— Вот отдам тебя тёте! — сердилась одна мама. — Пусть тебя тётя украдёт!

Вероника неожиданно остановилась. Такие сцены она наблюдала каждый день и давно привыкла к ним. Но, сегодня её отчего-то задело.

— С чего вы взяли, — сдержанно спросила директриса, — что я украду вашего ребёнка?

Мамаша недовольно глянула на неё и поволокла сыночка дальше, приговаривая:

— Вот какая тётя злая! Смотри, украдёт!

Далее по списку должны числиться баба-Яга, дядя-милиционер, бандиты и злые собаки.

У школы ещё было тихо. Крик и беготня будут постепенно нарастать где-то минут через двадцать. Потом пронесётся шквалом последняя волна. А потом будут отдельно тащиться опозданцы. Но, некоторым детям дома не сидится. Особенно из младших классов. Родители убегают на работу и подбрасывают своих чад к дверям школы.

Гардеробщица, тётя Люба, жалеет сироток и пускает их погреться меж дверей. Там сиротки и хламят, чем могут. Рисуют на стенах толстыми чёрными маркерами, плюются в трубочку и, самое скверное, швыряют свои бесконечные петарды. От всего этого уборщица приходила в ярость и налетала на этих маленьких варваров с некоторыми выражениями.