— Алю?

— Себя, — вскользь ответил эльф, пристраивая за спину ножны.

Яна вздохнула и с трудом села. По телу тут же разлилась ноющая боль, напоминая, что оно не железное. Циц! — приказала ему девушка и мужественно натянула на ноги сапоги. Поднялась, кряхтя и пошатываясь, и, придерживая вопящую от боли поясницу, выпрямилась с хрустом в позвоночнике. Огляделась: чего-то не хватало. А-а! Кого-то!

— Тиррон!

— Соскучилась?

— Нет! — отшатнулась. — Просто полюбопытствовала.

— За ним прилетала мать.

— Прилетала? Эта? — ткнула пальцем в небо, намекая на фланирующую над ними гигантскую птицу.

— Это карнар, смотритель приграничья. Мы на его территории.

— Нужно уходить, — смекнула Яна.

— Не мешает. Нрав у карнара суровый.

— И почему меня это не удивляет? — проворчала девушка, запихивая в сумку высушенные вещи. — Здесь кого не тронь — сердиты и суровы.

— Не нравится?

— А что, может?

— Почему нет? Во-первых — ты точная их копия, и глупо сетовать на собственное отражение. Во-вторых, в благостной тишине эльфийских просторов, в кругу доброжелательных родственников, тебе тоже не нравилось.

— Твоих родственников, — уточнила Яна и качнула фляжкой. — Воду надо набрать.

— Наберем. Наш путь лежит через Великий источник.

— Водопад? — насторожилась девушка. Перед ее взором тут же встала картинка в фантасмагоричном стиле: ледяной водопад в джунглях живых деревьев — понятно, обычных, с глазками, ручками, ртом и языком, чтоб сказать все, что думают о путниках. А так же толпа горринов, простых бобров и обычных тирронов, которые резвятся, китовой тушей прыгая из воды, душат друг друга, дубинками забивают сваи плотины в виде бобров и укладывают штабелями неприветливых злюк-горринов…

— Нет, ручей. Его вода целебна и утоляет жажду одним глотком, восстанавливает силы, снимает боль и усталость, — направляясь в лес, сказал эльф. Яна, стряхнув очарование привидевшейся ей картинки, пошла за ним.

— Живая вода?

— Да, есть еще мертвая…

— В курсе, я сказки читала в детстве.

— Она есть в аду, и пить ее нельзя.

— Приманка для путников?

— Да.

— Далеко нам еще до ада?

— Мы на приграничье. Идти недолго. Но у границы нужно отдохнуть, набраться сил. Тебе.

— А тебе?

— Я не устал.

— Счастливый, — буркнула Яна, поглядывая по сторонам. Лесок редкий: деревья почти родные, привычные глазу — стволы нормальных размеров и совсем тонкие, то стройные то корявые, раздвоенные. Кусты, цветы, стрекот насекомых, чириканье птиц. И грибы попадаются, правда, все больше поганки-мухоморы. Вот они, как раз, ненормальные — исполины. Один такой они с Авилорном пару минут обходили. А их все больше и больше становилось.

На одной из шляпок мухомора Яна заметила нечто напоминающее издалека куколку насекомого с человеческий рост. Чем ближе они к ней подходили, тем медленней девушка шла, и вот, вообще, остановилась, с любопытством и настороженностью разглядывая странную куколку: человеческое и довольно приятное лицо было смуглым и печальным. Копна жестких, густых черных волос стояла дыбом, производя ужасающее впечатление. Остальное было перепончатыми крыльями, как у летучей мыши, в которые существо завернулось. Оно напоминало девушке демона печали. Во всяком случае, именно это пришло в голову Яне, когда они подошли к нему близже.

— Авилорн, смотри, — позвала шепотом эльфа, передернув плечами, и указала на фигурку. — Кто это?

— Айнгер.

— Он злой?

— Нет. Он без…

— Безобидный и обычный, — кивнула девушка. — Где-то я это уже слышала… Чего он такой грустный? У него беда?

— Трагедия.

— Всей жизни?

— И многих поколений до и после.

— А мы не можем помочь?

Не можем, — хотел ответить да посмотрел на девушку и, передумав, пожал плечами.

Готовность Яны оказать помощь незнакомому и, в общем-то, неприглядному внешне существу, говорила о том, что она еще не зачерствела окончательно и есть надежда, что сердце ее победит горечь прошлых обид, бед и ошибок. Но…

— Айнгер несчастен оттого, что думает, как он безобразен, и твердо верит в то. Настолько сильно, что у окружающих сомнений не остается. Его гнетет внешнее не совершенство, когда внутри он неплох, но робок и застенчив, привязчив ко всему, кто долго смотрит на него. Считает — подвиг совершили, если на его уродство не кривясь смотрели.

— Период гадкого утенка… Глупость, горрины — вот жуть, а этот симпатяшка, но неухожен и нечесан, вот и все, — качнула головой Яна, искренне сочувствуя айнгеру.

— Что за утенок?

— Ничего. Ты совершенен в красоте своей и не поймешь людей, его, что озабочен своим внешним видом. Пойдем к нему, я, может, помогу.

— Чем, как?

— Подумаю.

— Пойдем, — согласился легко.

— Я немножечко боюсь, — призналась Яна. — Он меня не покусает?

— Нет, — улыбнулся эльф. — Он испугается тебя.

Яна недоверчиво покосилась на Авилорна и пошла к существу, ступая осторожно, готовая сбежать в любой момент. А тот, увидел приближающуюся девушку и сжался сильней, спрятал лицо в крыльях, так, что только грива волос теперь торчала. Забавно это выглядело: то ли сверток, то ли свиток из кожи с торчащим ежиком волос. Кисточка для великана. И в пору б посмеяться, да не смешно, а грустно.