Я усадил своих испуганных друзей в кресла и прочитал нотацию о том, что жить надо на Земле, а не прятаться у каких-то чертей. Я подробно объяснил каждому, что и как он должен будет сделать по возвращении на Землю, и как ему жить дальше. Пообещал, зная, что это в моих силах, решить все их проблемы, чтобы потом они могли спокойно жить нормальной земной жизнью, и не мечтали убежать от нее на рога к очередному черту.

Во сне у меня все получилось очень просто. Я увидел Марину счастливой матерью двух замечательных ребятишек-близнецов, мальчика и девочки. Оба были очень похожи на Женьку. Как я понял, что они похожи именно на него, хотя никогда Женьку не видел, не знаю; во сне все было просто и понятно. Сергея я увидел в семье, с женой и пацаном, потом в гостях у Арика, как положено, со всей компанией, потом (было видно, что прошло много лет) – солидным мужчиной, ставящим автограф на книге, протянутой ему читателем на какой-то представительной конференции.

«Да, – сказал я себе, – во сне это конечно просто». А вот как все осуществить на самом деле, я пока не знал. Но ощущение того, что ребят надо выручать, переполняло меня. «Это не дело, – сказал я себе. – Со мной все понятно, я, похоже, пришелся здесь ко двору. Я еще не разобрался окончательно со своим новообретенным могуществом, но и то, что я уже могу, помогло мне устроиться здесь с максимально возможным комфортом». О дальнейшей своей судьбе я пока не задумывался, это можно отложить. Пока мне здесь совсем неплохо, некоторое время спокойно поживу, а дальше будет видно. В любом случае, за себя постоять я в состоянии.

А вот Сергей беспокоил меня все больше. Возможно, первое время ему было здесь хорошо. Он поддерживал себя мыслью о том, что избавил своих друзей от страшной беды. Тем более что он искренне считал виновником самого себя. Это было довольно странно. В своей книге, даже с той минимальной информацией, которой Сергей располагал, он добрался до глубокого понимания истинных причин той войны, и всех ее последствий. А вот в личных делах, он по-прежнему не мог подняться выше самого примитивного уровня восприятия – мы нарушили закон, и нас за это арестуют. Хотя это всегда так. Одно дело – рассуждать о политике в глобальном масштабе, и совсем другое – когда результаты этой самой политики непосредственно ударяют по тебе самому и близким тебе людям. В такой ситуации ломались и более сильные личности.

Марина тоже, скажем прямо, оказалась в трудном положении, как ей кажется – просто безвыходном. Но она внутренне понимает, что выход есть, и впоследствии вернется к своей прошлой жизни. Возможно, она справится с этим самостоятельно, возможно ей понадобится моя помощь. Пока же ей нужно время, чтобы разобраться в новой ситуации, и просто собраться с мыслями.

Так что первый на очереди Сергей. Я представил его сидящим за столом перед полной банкой окурков и с чайником горького чая. Он пересматривает какие-то бумаги, что-то записывает в своей заветной тетрадке. Эта тетрадка давно уже перестала выполнять ту функцию, ради которой ее завели. Теперь она была единственным, что еще связывало Сергея с той жизнью и всем, что у него осталось в этой жизни. Черти выполнили свое обещание и защитили его друзей. Но самого Сергея они уже не выпустят. Даже за ту неделю, что мы с ним знакомы, я заметил, как он снова погружается в депрессию. Сейчас она была особенно опасна, поскольку он только недавно почти избавился от нее, и теперь именно осознание неизбежности убивало его. Я догадывался, что скоро из штатных работников, Сергея переведут в статус заключенного. Черти ничего не делают просто так. А уж за добрые поступки они заставят заплатить по полному счету.

Я потушил сигарету и резко поднялся из-за стола. Каникулы кончились. Пора заняться делом.

– Чип и Дэйл спешат на помощь! Спасатели, вперед! – гаденько пискнуло что-то внутри меня.

Это подала голос моя вторая натура. Не могу сказать, что во мне всегда сидел отчаянный трус. Нет, в обычной жизни я трусил, пожалуй, не больше всех остальных. Но эта вечная неуверенность в собственных силах плюс заниженная самооценка мне здорово мешали всю жизнь. Вот и теперь, когда я вплотную собрался решать судьбу Сергея, все мои сомнения выбрались наружу.

– Кто ты такой, – зашептал мне внутренний голос, – чтобы вмешиваться в жизнь человека, которого знаешь всего неделю? Почему ты решил, что у тебя есть право на это? Ты здесь совсем не при чем, это вовсе не твое дело.

Мне это очень не понравилось.

– Совести у тебя нет, вот что. Парень погибает, а помочь ему могу только я. Причем тут права? Тут остались одни обязанности. К тому же, если я откажусь, то ты потом будешь меня пилить за то, что я не помог вовремя. Отвали, надоел! – ответил я.

Моя вторая половина тут же сменила тактику:

– Ну, хорошо, ты действительно должен ему помочь. А вдруг у тебя не получится? Ты же только все испортишь. Зачем ты берешься за дело, в котором ни черта не смыслишь? Как ты себе представляешь всю эту возню? Просто махнешь рукой и скажешь «пусть у Сергея все будет хорошо»? А потом еще и выматеришься для убедительности?

– Заткнись! – заорал я вслух. – Заткнись и исчезни навсегда! Не хочу тебя больше слышать. И почему всякий раз, когда я принимаю серьезное решение, ты тут же начинаешь мне мешать? Никогда не поддержишь, а только выискиваешь идиотские аргументы против?! Все, я больше никогда не хочу тебя слышать!!!

Я взял себя в руки и постарался успокоиться. Устроил ни с того ни с сего истерику… Видно, действительно, во мне происходили серьезные изменения. Какие именно – я не мог сформулировать точно, но очередной этап моего перерождения состоялся. Противный голосок внутри меня замолчал, и я знал, что замолчал он навсегда. Больше я никогда не услышу свою пакостную половину. Может быть, я что-то потерял от этого? Перестал быть целостной личностью? Да бог с ним, пусть даже и так. Зато теперь я смогу спокойно жить, не терзаясь сомнениями по каждому ничтожному поводу. Пожалуй, я все же не потерял, а наоборот, только теперь и обрел эту самую целостность.