Я молча шла к дому.

– А как прикидывались! – тараторила Маруська. – Просто фонтанировали любовью, на самом же деле врали! Их надо было давить сразу! Эта Лада просто лягушка Баскервилей.

– Кто? – не поняла я.

Маня запрыгала от возбуждения:

– Ну, мусик, вспомни сказку! Стрела царевича попала к лягушке, и превратилась она в красавицу. А с Ладой наоборот вышло, сначала царевной прикинулась, затем все встало на свои места: она лягушка, только злая, как собака Баскервилей, ясно?

Я кивнула: по-моему, замечательный титул «лягушка Баскервилей» можно присвоить сразу нескольким участницам вышеописанных событий – той же Галине, Юле или Ниле.

– Деточка, – включилась в разговор вновь ставшая интеллигентной поэтессой Глория Семеновна, – ты некрасиво рассуждаешь. Хорошее воспитание и душевная тонкость велят нам любить своих врагов!

Я постаралась сдержать смех. Интересно, как сильно Глория Семеновна обожала Ладу, восседая верхом на прорабше в ожидании милиции?

– Да, – нравоучительно повторила Глория, – врагам нужна наша любовь.

Маруська фыркнула и убежала в дом. Я наклонилась и взяла на руки трясущуюся от холода Жюли. Думаю, Глория ошибается. Мне всегда казалось: вместо того чтобы любить врагов, следует лучше относиться к своим друзьям.