– А ну катитесь отсюда! И попробуйте только сюда сунуться! Я вам всем кости пересчитаю!

Вид у него был такой свирепый, что все немедленно разошлись. А сидевшие поблизости пересели подальше, И больше уже никто к нему не приближался.

– Браво, Жером! Здорово ты разбушевался! Я хоть и пас с тобой свиней, но таким тебя еще не видел.

– Я запрещаю мне «тыкать»!

– После всего, что мы с тобой вместе пережили, можешь мне тоже «тыкать».

– Об этом не может быть и речи.

– Но ведь я знаю тебя очень давно.

Жером посмотрел на часы.

– Менее двух часов.

– Я знаю тебя всю жизнь.

Ангюст впился глазами в лицо голландца.

– Текстор Тексель – это псевдоним? Вы учились со мной в одной школе?

– Разве ты не узнаешь своего маленького школьного товарища?

– Нет, это было так давно. Вы, видно, очень изменились.

– Как ты думаешь, почему меня не арестовала полиция?

– Не знаю. Может, вы известная и влиятельная фигура.

– А почему все вокруг смотрели на тебя как на сумасшедшего?

– Потому что так повела себя полиция.

– Ты так ничего и не понял.

– А что я должен понимать?

– Что рядом с тобой никого нет.

– Если вы считаете себя человеком-невидимкой, то почему же я вас вижу?

– Только ты один меня и видишь. Даже я себя не вижу.

– Месье, мне надоели ваши дешевые фокусы, и хватит мне «тыкать».

– Разве ты не имеешь право говорить «ты» самому себе?

– Что-что?

– Ты не ослышался. Я – это ты.

Жером с ужасом взглянул на голландца.

– Да, я – это ты, – повторил Текстор. – Я твоя часть. Ты эту часть не знаешь и стараешься ее не замечать, но она знает тебя лучше, чем кто-нибудь другой.

– Зря я обращался к полиции. Вы же душевнобольной, и вас нужно отправлять в психушку.

– Душевнобольной? Ты действительно живешь не в ладах с самим собой. Я уже столько раз пытался тебя просветить. Когда я рассказывал о внутреннем враге, я же намекнул, что не существую вне тебя, что это ты придумал меня. На что ты мне с великим апломбом ответил, что у тебя нет никакого внутреннего врага. Бедный Жером, как тебе не повезло! Тебе достался самый неуживчивый из всех внутренних врагов, то есть я.

– Вы не я, месье. Вас зовут Текстор Тексель, вы голландец, и вы самый ужасный приставала в мире.

– Почему эти замечательные качества не позволяют мне быть тобою?

– Ваша идентичность, национальность, личная история, физические и психические характеристики – все это принадлежит только вам, и никому другому.

– Знаешь, старина, ты не очень-то сообразителен и слишком поверхностно судишь о самом себе. Но это типично для человеческого мозга: концентрироваться на пустяках и упускать главное.

– А для чего понадобились все эти россказни о кошачьей бурде и прочее вранье, не имеющее ко мне никакого отношения?

– Тебе нужно было придумать меня совершенно не похожим на себя, чтобы поверить, что это не ты, не ты убил свою жену.

– Замолчите!

– К сожалению, уже не замолчу. Я и так слишком долго молчал. И последние десять лет молчать с каждым днем было все трудней.

– Не хочу больше вас слушать!

– Но ведь это ты заставляешь меня говорить. Сколько ты ни отгораживался от меня, больше не получается. Целых десять лет ты прожил, считая себя невиновным. Сегодня утром ты встал с постели и собрался лететь в Барселону. Ты мельком взглянул на календарь: двадцать четвертое марта тысяча девятьсот девяносто девятого года. Никакой тревожный звоночек не зазвонил в твоей голове. Это я напомнил тебе, что сегодня десятая годовщина твоего преступления.

– Но я не насиловал свою жену!

– Не насиловал. Но тебе очень хотелось ее изнасиловать, когда ты впервые увидел ее на кладбище Монмартра, двадцать лет назад. И ночью, во сне, тебе привиделось, что ты ее изнасиловал. Помнишь, в начале нашего разговора я сказал, что всегда поступаю так, как мне хочется. Я твоя часть, которая ни в чем себе не отказывает. Это я подарил тебе этот сон. Ни один закон не запрещает ночные фантазии. Некоторое время спустя ты на каком-то вечере снова встретил Изабель и заговорил с ней.

– Откуда вы это знаете?

– Потому что я – это ты, Жером. Тебе казалось очень забавным вести светский разговор с женщиной, которую ты изнасиловал во сне. Ты ей понравился. Ты нравишься женщинам, когда прячешь меня поглубже.

– Нет, вы все-таки сумасшедший. И это вы убили мою жену, а теперь, чтобы обелить себя, пытаетесь свалить вину на меня.

– Зачем же я потратил тогда столько часов, чтобы доказать свою вину?

– Вы помешанный. А помешанные всегда ведут себя нелогично и непредсказуемо.